Я передумал все возможные варианты, но в глубине души уже понимал, что лететь в Афганистан мне всё же придется. Я себя успокаивал только тем, что эту войну прошли более полумиллиона солдат и офицеров, и в этом соотношении потери не так уж и велики, не всех же там убивают и калечат, а в спецназе потери в разы меньше, чем в том же ВДВ, или у водителей, гоняющих колонны по горам и «зеленке».
Незаметно и как то буднично прошел новый год, и в конце января, за три дня до марш-броска, ротный собрал нас после ужина. Построили роту прямо в расположении. Ерёмин вышел перед строем, заложил руки за спину, обвёл всех взглядом.
— Заканчиваете учебку, орлы. Почти. Осталось последнее мероприятие. Те, кто думает, что уже всё умеет и может расслабиться, могут прямо сейчас выйти из строя, сдать ремни и идти в пехоту. Там тоже люди нужны.
Никто, конечно, не вышел. Да и в пехоту уже просто так не отправят, мы это знали, об этом сам Ерёмин недавно говорил…
— Марш-бросок будет контрольный. С полной выкладкой. На время. С вводными. Кто начнёт умирать, того добьём на месте, чтоб не мучился.
По строю прошёл короткий смешок.
— Не ржать. Я серьёзно. На дистанции будете работать как положено. Отделениями, взводом, по команде. Кто свалится — подведёт не только себя. Финишную черту вы пересечете все вместе, даже если кого-то нести придется. Запомните это. Группа идёт со скоростью самого слабого. А слабых у нас быть не должно. Всем всё понятно?
— Так точно! — Ответили мы, и из заднего ряда кто-то добавил — Спецназ своих не бросает!
Еремин горько усмехнулся.
— В этом марш-броске нет. А в жизни… Бросаем, если надо. Бросаем тех, кто идти не может, чтобы вся группа не погибла. Так обычно и становятся героями. Был у нас случай, выдохся боец, не смог идти, а сил у нас нести ещё и его — не было, и так раненых несли. Ему оставили весь БК и оставили прикрывать. Стал героем посмертно, а мог бы быть живым.
Он помолчал, но развивать тему не стал.
— Финиш покажет, чему вас вообще научили. Всё. Готовьтесь.
Глава 16
Последний марш-бросок проводили не всей ротой, а повзводно. Без лишней суеты: вывели один взвод, отработали, потом следующий. Никакого общего «праздника» из этого не делали. Обычное контрольное мероприятие, только растянутое по времени.
Наш взвод подняли ночью. Проверка — как всегда: снаряжение, оружие, БК, сухпай, вода. Построение, короткая команда — и вышли за территорию части. С нами шёл сам Ерёмин, и два офицера-инструктора, исполняющим командира взвода на время проведения марш-броска назначили почему-то Лобанова.
Марш шёл по пересечённой местности. Сначала — ровные участки, потом пошли подъёмы и спуски. Грунт сухой, местами камень, местами сыпучка. Темп задали сразу рабочий, без разгона. Дистанцию держали, разговоров почти не было.
На удивление, шёл я спокойно. РД сидел нормально, ремни подтянуты, автомат не мешал. Дышалось ровно. После всех этих недель с обкаткой, полосами препятствий, ночными тревогами и беготнёй, организм уже привык к нагрузке.
Лобанов тоже удивлял. Сержант вел себя не как обычно, зря не орал, старался помочь, и не нагружал нас особо. Он как будто берег взвод, выбирая самый оптимальный маршрут, и требовал от нас только одного — не отставать, и держать темп. В отличии от офицеров шел он тоже с полной выкладкой, как и мы сами.
Вводные инструктора нам давали по ходу движения. Несколько раз — «засада». Колонна рассыпалась, занимали позиции, работали короткими очередями в заданные сектора. Потом — отход, сбор и дальше по маршруту. Всё без суеты, по команде.
Ближе к утру вышли на горный участок. Переходы стали длиннее, шаг короче. Ноги начинают уставать, но это уже было моё рабочее состояние. На одном из привалов дали короткую остановку — проверка людей, воды, состояния.
Ночёвка, если это так можно назвать, была там же, в горах. Без палаток. Распределились по склону, поели сухпай, воду не тратили лишний раз. Кто смог — задремал. Кто нет — просто лежал. Дежурство выставили по очереди. Было холодно, ночью температура упала до минус пяти градусов, и грелись мы плотно прижавшись друг к другу.