— Вот как? Что ж, время покажет, — удивлённо поднял Ришт одну бровь и встал, собираясь уходить.
Глава 4. Выбора нет
Костёр догорал, потрескивая сухим поленом, которое снова как нельзя кстати оказалось в новом оазисе. Тут же, рядом с паленом, лежал обглоданный труп, судя по виду орочий. Вонял прилично.
Я, наконец, отдышался. С порталом я промахнулся, получил астральную слепоту на какое-то время и чуть не выблевал лёгкие, пытаясь прийти в себя. Потом приличное время бродил по пустыне в поисках самой высокой горки, вновь чуть не подрался с какой-то тварью и всё равно пришлось дожидаться утра. Только утром я смог как следует осмотреться, почувствовать новый оазис и лишь ближе к вечеру добраться до него.
Попутно, естественно, я нарвался на какого-то жука, которого в итоге уделал и даже забрал его лапы (не знаю зачем). В общем не без приключений добрался сюда и пока решил здесь застрять, сконцентрировавшись на том, что у меня есть уже.
— Врушка, — буркнул я, глядя на свою кровоточащую ногу.
Камень жизни я отдал, все силы той же фракции давно потратил и потому сейчас мог только наблюдать за тем, как боль расходится по ноге, воспаление усиливается, а ступать на неё всё сложнее и сложнее. Я повернул ногу к огню, ещё раз перевёл дыхание. Стоит меньше врать себе и столько же другим.
Самой главной причиной, почему мне придётся здесь застрять — это нога, а не то, что я так решил. Я ничего пока здесь не решил. Все мои решения лишь иллюзия контроля. Выбор, в котором выбора нет. Единственный выбор, который я сделал: отдавать камень жизни ивию или нет. Но он, к сожалению, никак мне не поможет сейчас.
Я подбросил фиолетовый мешочек с монетками, слушая привычный звон. Развязав мешочек и высыпав содержимое на землю, я не увидел там ничего, кроме монет. Каждый источник, каждая книжка, даже лапы того здоровенного жука — всё превращалось в монету.
Взяв монету в руки и покрутив её, я заметил, что с одной стороны она абсолютно гладкая, а с другой содержит гравировку, в которой в точности запечатлено то, что я кидал в странную сумку. Сейчас я держал книгу.
Едва я подумал о том, что хочу, чтобы монетка превратилась в книгу, в моей руке тут же почувствовалась тяжесть кожаного переплёта и деревянной обложки. Я почти ничего не помнил о магии, но точно мог сказать, что магия и физика — две стороны одной медали. Магия не рушит законы физики, а лишь дополняет их.
— Тогда какого чёрта монета весит меньше книги? Где энергия преобразования?
Я закрыл глаза, проделал в обратную сторону. Что-то произошло, но настолько быстро, что я не успел заметить. Вспышка в астрале, и вот у меня на руках монета с совершенно другой аурой. Опять вспышка и у меня уже книга.
У меня в голове уже крутилась сотня экспериментов: забрать с собой жидкость, превратив в монету; выкинуть монету и уйти; утопить мешочек; закопать вещь и как-то перевоплотить — но я усилием воли остановил это безумие. Вместо этого я сложил все монеты, которые мне были известны и оставил лишь две, что были в мешочке изначально.
Они были без гравировок и не слушались меня. Я ругался на них, приказывал, подбрасывал в воздух, совал в сумку и доставал обратно — ничего не помогало. Решив, что время ещё не пришло, я лёг спать.
Ночью ко мне пришёл темноволк. Я его слышал — он ходил рядом. Потом он отгрыз кусок гнилого орка, попил из ручья, помочился под деревом и ушёл вглубь пустыни, оставив меня в покое. Проснулся я среди ночи понимая, что выспался. Моему телу нужно было очень мало сна из-за магической подпитки. Я лежал и смотрел в небо: на маленькие горящие огоньки звёзд, на две луны. Я попал сюда не имея представления о том, чем вообще занимался до этого. Со знанием различных языков, умением колдовать, огромным количеством разной полезной информации у себя в голове.
«Как назывался тот жук?»
«Эмм…»
«Ага! Вот и попался. Ты не можешь знать всего, не забывай об этом.»
«Но ведь жук имел тип членистоногого, явно из семейства арахнидов, только вот слишком большой для них. А это значит, что у него как и у всех остальных очень хрупкие внутренности под толстым панцирем…»
Я усилием воли остановил мыслительный процесс. Действительно я не знал всего, и не стремился даже, хотя любознательность из меня просто пёрла. Однако же моих знаний хватало, чтобы находить ответы на большинство моих вопросов в обычном мире.
Сев, я принялся залечивать свою ногу, наращивая ткань по подобию астрального тела, как это делал всегда. Я чувствовал, что делал так всегда, но не мог утверждать наверняка. У меня же явно есть интереснейшая история моего прошлого, которую я бы сам не прочь вечерами послушать, а тут… Мне на мгновение стало грустно, что я лишился всего и, залечив ногу, я откинулся на пожухлую траву и ещё долго лежал, смотря на звёзды.
Где-то там другие миры с другими цивилизациями. А может быть стоило всё же поговорить с Риштом лично, проникнуться его планами, сделать его цели своими, а не бежать в пустыню? Я испытал что-то на подобие отвращения от этой мысли. Внутренний голос подсказывал мне, что я привык действовать по-другому, и не потому, что я зазнавшийся высокомерный урод (которым мог тоже вполне оказаться), а потому, что так меньше неприятностей. В итоге. Наверное.
Я выругался и принялся разминаться. Тело уже слушалось, целых тридцать отжиманий без прилива силы в мышцы, спина гнулась — я легко доставал ладонями до пола. Шпагат для меня был пока недостижимой мечтой, но в остальном тело было послушно и гибко. Нога почти зажила, но чтоб наверняка нужно будет провести ещё один ритуал заживления вечером.
Умывшись и напившись, я всё же попробовал зачерпнуть воду своей сумкой — дурак бы не попробовал на моём месте. Вода превратилась в монетку, которую я уже собирался кинуть в сумку, как она испарилась. Я наугад достал одну из книжек — сухая. Вторую — тоже сухая. Куда же девается вода? Третью — мокрая. Вот и ответ.
Удовлетворившись этим, я пошёл к следующему оазису.
На этот раз я был опытнее. Я бы мог поставить туда портал, но портал отнимает столько сил, что я окажусь какое-то время беззащитным, потому я путешествовал налегке и пешком, повязав на голову пальмовый лист. Мясистый лист сох довольно долго, хорошо защищая от тепла. Моя куртка хорошо дышала и была огнеупорной. Плюс несколько заклинаний: одно стихийное создавало прослойку воздуха, которая двигалась за мной, а второе понижало температуру этого воздуха, — и путешествие по пустыне шло вполне сносно. Новый оазис был недалеко, в нескольких часах пути и там я чувствовал нечто, что меня настораживало.
Чем ближе я был, тем больше ощущал присутствие какого-то смятения. Боль и утрата пропитывали весь этот мир — некромант или псионик хорошо могли бы поживиться с этих эмоций. Меня интересовало нечто, что словно буря бушевало где-то далеко за горизонтом. И с каждым оазисом это становилось всё ближе и ближе.
Красные, полные огня глаза смотрели прямо на меня. Хвост поджат, уши тоже, слюна капает, глотка издаёт странные хрипы. Я потёр руки и замер.
— Будем драться? — спросил я темноволка.
Тот лишь рычал, не желая нападать, а потом резко поднял голову, уши встали торчком. Он закрыл пасть, заскулил, поджал хвост и убежал. Я тоже поднял голову, собираясь заскулить и убежать. Тело моментально шлёпнулось на песок, не издавая ни единого звука.
Послышался рёв мотора, бархан перевалил внедорожник и помчался с горы где-то в километре от оазиса, а за ним стали высыпаться на склон сотни маленьких копытастых и рогатых тварей. Над их шествием в завершение летел демон-надзиратель с сильной магической аурой. Я выдохнул, что передо мной не истинный демон без телесного воплощения, а лишь форма, внешне похожая на демона, так называемый ксеротовский демон. А потом я вспомнил, что со мной может сделать ксеротовский демон.
Сердце бешено заколотилось от осознания собственной никчёмности.