Нет, он не мог вот так вот сидеть. Даже если он ставит под угрозу всё, чего он добился за это время. Он не может стоять в стороне. И он принялся красться в сторону казармы.
Второй ряд, третья кровать, верхняя койка. Он разбудит только её, лёгким шёпотом, не слышным человеческому уху. Он представлял, как коснётся её перебинтованного тела, и не знал, что будет говорить. Густая тьма смыкалась вокруг и рождала образы из свежих воспоминаний, которые он так гнал от себя.
Он замер, услышав всхлип. Нет, ему снова мерещится.
Между ангаром и стеной. Не может быть, просто глюки.
Но он услышал всхлип ещё раз и рванул туда. Завернув за угол, он протиснулся в довольно узкий проход и увидел её.
Тёмный силуэт сидел на земле, свернувших калачиком. Она обхватила колени руками, волосы разбросаны были и по лицу, и по земле. Плечи её дёргались от всхлипываний. Прошло уже больше суток со времени проведения ритуала, а она всё плакала. Тогда, когда никто не видел. Когда они оставались наедине.
Он до боли закусил губу.
«Я не смог защитить, не сумел. Моя вина».
Он завернул за угол, обходя ангар по кругу. Нашёл её в той же позе, обойдя и зайдя со спины. Скинул свою куртку, укрыл её. Она вздрогнула, ожидая его. Ожидала, не могла не ждать — к ней нельзя подкрасться. Но всё равно вздрогнула.
— Семь дней? — всхлипнула она.
— Обычно десять, или пятнадцать. Никогда никто не знает точно.
Он сел позади неё, боясь к ней прикасаться. Она притихла, потом повернулась.
Её руки были в бинтах, которые Ворон — местный медик — услужливо менял два раза в сутки. Так же в бинтах была грудь, спина, живот, ноги, задница и ступни. Френк поспешил сконцентрироваться на лице. Это то место, к которому он не прикасался даже когда в него Гридий направил дробовик. Крит не решил лишать ценного сотрудника жизни, а лицо Майваны осталось без единой царапины и ссадины, только на шее следы от его пальцев.
— Я виноват, — шепнул он.
— Не пизди, — прошипела Майвана и на лице её выступили злые слёзы. — Виноват этот ублюдок.
— Я его убью, — заявил Френк и она знала, что он не шутит.
Майвана всё ещё всхлипывала, потом подсела ещё ближе и положила свою голову ему на плечо. Волосы рассыпались по его груди, в нос ударил вкусный аромат её волос — естественный аромат. Он с ума сходил от того, как пахнут эльфийки.
Потом она подняла взгляд, заглянула ему прямо в душу и спросила:
— Как ты это сделаешь?
— Прострелю ему голову, когда он не будет этого ожидать, — совершенно спокойно отозвался Френк. Он уже представлял, как Гридий ходит перед площадью, что-то говорит, а Френк просто нажимает на курок. — Система безопасности не даст, — вдруг вздохнул он.
Долго они сидели в тишине. Френк начал замерзать, постепенно у него принялась клацать челюсть, но он не подавал виду, силился как мог. Да и спина затекла сидеть в одной позе. Он не хотел, чтобы Майвана уходила. Ведь когда она уходила, приходили они — кошмарные воспоминания вчерашней ночи.
Вдруг Майвана снова всхлипнула.
— Я не знаю как вы — люди — подобное терпите. Мне Мумба рассказал про рабство, — она вдруг осеклась. — Я следующего раза не переживу! — громким шёпотом стала шипеть она, словно разозлённая кошка. — Я лучше себе шею сверну, чем ещё раз, даже с тобой! Как Грилейла выдержала три раза? Как?!
Он принялся гладить её по спине. Её всегда это успокаивало.
— Не будет второго раза, я тебе обещаю.
Френк никогда ничего не обещал. Майвана вновь подняла свои заплаканные глаза.
— Обещаешь? — совсем по-детски переспросила она.
Он кивнул и поцеловал её в щёку.
— Иди спать. Завтра будет разведка, поедем специально к дальнему оазису и там всё рассудим.
Спать он так и не лёг, понимая, что просто не в состоянии уснуть. Он думал, не переставая. Небольшая крепость посреди пустыни жила сама. Самобытное общество из орков, людей, двух эльфиек… Раньше был низушек, но ему отрубили голову. Много зверств произошло. Самобытность этого общества заключалось в том, что оно выживало не смотря ни на что. Под страхом смерти, под угрозой нового ритуала, под угрозой нападения, оторванная от остального мира, но выживала.
Гридий не самый лучший человек, который может стоять у власти, но кто может быть на его месте, Френк не мог представить. И он мирился, стискивая зубы. Мирился с его жестокостью, с его непробиваемой тупостью. Потому, что Гридий принял ответственность. Крит Гридий — дикарь из времён стального оружия. Крит Гридий — невероятно жестокий социопат. При этом он — лидер. Потому что он не боится, а Френк боится. Да, Френк не мог представить, зачем ему тянуть лямку медленного угасания самобытной культуры Пандемониума.
Раньше. Это всё в прошлом.
Убить Гридия, чтобы занять его место. Занять его место, чтобы прекратить ритуалы. А прекратятся ли они? Парням вроде нравится. Артиун неделю ходил довольный после своего первого ритуала. Миша тоже не прочь был отхлестать кого-то до полусмерти. Они в карты играют на право проведения ритуала, и Френк тоже. Всем кажется, что он тоже в восторге от шанса провести ритуал. Так решит ли смерть Гридия хоть что-то?
Ответа Френк не знал, но попытку совершить стоило.
Но у Крита в руках пульт от жизней всех жителей Пандемониума. Что же делать, когда он при смерти решит нажать на кнопку? А ему даже не нужно нажимать на кнопку. Ему нужно лишь шепнуть кодовое слово своей умной системе управления крепостью. Тупой ублюдок спрятался за умный компьютер и его никак не выкурить.
Или всё же есть шанс?
— Я тебе, сука, третий раз повторяю! — орал Френк, разбрызгивая слюну. — Мы едем в дальний оазис и нам нужен ёбаный глайдер!
Погода стояла как обычно жаркая. Изо дня в день летом ничего не менялось. Утро, пыльная мостовая, небольшая тень от стены, везде снуют люди, две туши напротив друг-друга. Михаил Вознесенский — приземистый, вороватого вида, с кривым носом, наколками на кулаках и косящим взглядом, мялся с ноги на ногу и потирал красную от напряжения морду.
— Глайдер мой, мать твою ебать, и Иван вместе с ним, нах, — сплюнул Миша. — Я тебе отдал Нинтра и…
— В жопу засунь своего Нинтра, — всплеснул руками Френк. Сердце его колотилось, он сознательно доводил себя до предела и безумия. Ему очень сильно хотелось достать пистолет и решить это дело один раз, одним выстрелом. Он был на грани. — Пиздец, ну что за человек. Ты договор помнишь?! — крикнул Френк Мише прямо в лицо. — Ты договор, сука, помнишь?
— Какой такой, нах, договор?! — подсунулся ещё ближе Миша, брызжа слюной. — Который ты, пиздюк, сам себе придумал?
Френк выпрямился, сощурил взгляд.
— А ну пошли, — абсолютно ледяным тоном произнёс он, хватая Вознесенского за локоть. Тот мигом упёрся, пытаясь разжать тонкие, но необычайно сильные пальцы. — Пошли-пошли, сука, я тебе напомню какой договор. Крит тебе напомнит.
— Я-а… — стушевался Михаил и всё же вывернулся. — Ну что ты как шоха какая-то? — запричитал он. — Не можешь как мужик решить? Ну нужен тебе глайдер, ну попроси по хорошему.
Френк выдохнул. В висках по прежнему стучало, но победа была близка как никогда.
— Хорошо. Глайдер и Иван, — он протянул руку.
Михаил не спешил подавать свою.
— На Ивана уговора не было, — как ни в чём не бывало заявил он.
Абы повыпендриваться.
— Ты, с-сука, уверен? — подняв бровь, ледяным тоном спросил Френк.
Вознесенский сплюнул и снова выпятил грудь.
— Уверен я, блять, уверен. Иди у своего Крита спрашивай, пиздецнахуй, с кем я работаю?
Он развернулся и демонстративно принялся сваливать зная, что Френк его окликнет и начнёт просить. Но Френк развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону центра управления — двухэтажного здания в углу крепости. Он был красным от злости и собирался потолковать с Гридием на момент срыва работ на день. Он уже прикидывал в голове, как построит беседу и как выставит Мишу в очередной раз упрямым придурком, каким он и был. Но не успел.