— За неимением лучшего, — отозвалась Валькра и побледнела, подавляя рвотный рефлекс.
— Они обжаренные вкуснее, — пояснил я девушке, от чего та открыла форточку (мотор снова начал реветь, а нос машины ушёл в сторону) и освободила содержимое своего желудка прямо в окно. — Это как курица, ты бы её сырой тоже есть не стала бы, хотя можно.
Эльф лишь заулыбался.
— Леголас, увидишь оазис, дай мне знать, пожалуйста, — попросил я и эльф снова кивнул. — Что с плечом? — обратился я к Валькре.
— Ничего страшного, — бросила штурмовик, не отвлекаясь. Я же видел, как она морщится, двигая левой рукой.
— Приедем к оазису — покажешь обязательно. Укусы бесов быстро гноиться начинают, — предупредил я её.
— Ты маг или медик? — нахмурилась Валькра.
— Всего понемножку…
Я сунулся обратно в салон. В животе раздался привычный воющий звук. Организм требовал обычной пищи и жутко хотелось пить. Взяв канистру с водой, я обнаружил, что воды на дне. Ладно, потерплю до оазиса.
Ник был всё же в порядке. Когда я стал его осматривать и пальпировать брюхо на момент внутренних гематом, которые тоже могли вылечиться после переливания силы, он открыл глаза.
— Гарри, что за в баню, чего всё так болит? — простонал он. Потом решил почесать лоб и не обнаружил среднего пальца. — Охереть, ещё один. Я его так берёг…
Я усмехнулся на его реакцию.
— Что болит?
— Пальцы на левой ноге, мизинчик чешется, не могу достать.
— Фантомная конечность, — вздохнул я. — Привыкай, теперь твой мизинчик никогда не пересчитает мебель в квартире.
Ник подвис, а после рассмеялся:
— Так не только у нас говорят?
— Как видишь, — развёл я руками. — Везде, где есть мебель и мизинцы, есть проблема ударяющихся о мебель мизинцев. И на половину это уже не твоя проблема, у тебя там вообще культя вместо ноги, — сообщил я ему.
Его глаза округлились.
— Бли-ин, — бросил он, но как-то без паники, присущей его ситуации, и замолк, а после спросил: — А из меня киборга сделать можно? Отрезал бы себе руку нахер и заменил бы механической, можно было бы пальцы совать куда не попадя — мечта, — он улыбнулся сквозь боль.
— Думаю, что можно, — на полном серьёзе заявил я, уже прикидывая в голове, во что это может вылиться. — Только найти спеца нужно. Я не умею. У тебя нога есть, если что, пятка живая и часть ступни с лучевой костью.
— Ты мне попроще, — попросил мужичок.
— Ходить сможешь сам, когда восстановишься. Я тебе ногу спас, а то по самые шары шарашить пришлось бы.
По лицу Ника видно было, что за сохранённые шары он благодарен.
— А болеть когда перестанет? — спросил он с надеждой.
— Там кожа не зажила, считай, что ты её лишился. На восстановление до 20 дней может уйти. Давай тебе повязку поменяем.
Он кивнул.
Я начал разматывать бинты и удивился, что те не присохли к ране. Они и не должны были сразу присохнуть, но всё же за всё то время, пока я был в отключке, местами прикореть должны были точно так же, как сделали мои штаны, намертво прилипнув к моим же булкам.
Здесь я увидел, что рана была покрыта слоем какого-то восстанавливающего геля, и процесс заживления шёл намного быстрее. Так, где должен был красоваться кусок свежего мяса, успела образоваться тоненькая розовая кожа. Покраснение в пределах нормы, нагноения нет. Рана кровоточила под мазью и мазь стала грязной, нужно было её смыть. Взяв остатки воды, я полил на рану и сам скривился, ожидая реакции. Ник закричал на меня матом и забил по полу рукой.
Потом я достал аптечку. Оставалось два последних бинта, склянка с синим раствором, склянка с красным раствором и три тюбика: один зелёный, два синих. Один из них был открыт и явно пользованный, его я и взял. Я задумался, нужно ли мне использовать перчатки для этой мази, но решил рискнуть, выдавил себе на ладонь и принялся втирать в рану. Ник матерился, но уже больше для приличия. Потом я долго накладывал повязку.
— Я уже это спрашивал, — заговорческим тоном произнёс Ник, — но с тех пор многое поменялось. — Он повысил голос. — Ты теперь новый кэп?
Тишина. Я ожидал комментария от Валькры, что-то вроде матерного высказывания, что никакой я не кэп.
— Валькра? — крикнул я.
— Не ори на меня, я всё слышала! — отозвалась она и медленно начала вскипать. — Сука, ты мне не нравишься, я просто словами не могу описать как. Мутный, стрёмный. Но из всего собравшегося цирка уродов только у тебя есть хоть какое-то подобие плана, так что не беси меня! Вот зачем нам новый оазис? Чтоб нас волки сцапали с годовым запасом бесов в багажнике?
Я тем временем подобрался поближе.
— Ему нужен ручей для дальновидения, — пояснил ей Леголас, после чего я задумался. — Что, не нужен был? — удивился эльф, уже понимая, что он обо мне был лучшего мнения.
— Ещё есть время передумать слушаться этого отбитка, — зло хохотнула Валькра, однако эльф лишь нахмурился.
— Нужен, нужен, — уверил я его, махнув рукой. — Просто это дело третье. У нас вода закончилась и отмыться нужно, а там как раз что-то наподобие озера.
Я в нём чувствовал ещё что-то, что не мог пока описать. Словно аура тревоги разливалась по тому месту. Как бы не завёл я всех в беду…
13 монет: 4 амулета, 2 лапы жука, 5 книжек и ещё две без гравировки.
По привычке достав одну я принялся снова вертеть её в руках. Монета на этот раз была приятней, она меняла температуру в руках, была шелковистой и гладкой на ощупь. Я чувствовал, что она стала ко мне ближе, а я ближе к тому, чтобы снять с неё защитное заклинание, которого даже не чувствовал.
— Ну же, мы с тобой друзья, я кручу тебя уже третий день, — уговаривал я её. — Развернись.
Монета подпрыгнула и в руке появилось кольцо: золотое, с тёмным маленьким камешком, вроде даже не драгоценный — обсидиан. Я чуть не выкинул его в салон, когда осознал, что передо мной. Самые безумные чары обычно накладывают именно на кольца, хуже чем на мечи и посохи. Посчитав, что проклятое кольцо ко мне попадёт с низкой вероятностью, я сдержался и не выкинул его, после чего понял, что никаких чар на нём нет. Странно было то, что магия в кольце была, но она сливалась с магией места, где я находился, будто кольцо и было этой магией. А могло быть и так, что я просто чего-то не знаю. Но ничего специфического, на что можно было бы обратить внимание.
Я тут пару недель, потому если помру много не потеряю, решил я, зажмурился и надел кольцо на палец. Сердце усиленно стучало, отзываясь в висках всё теми же привычными ударами молота о наковальню, только бить стали быстрее.
— Я ещё жив? — спросил я у Ника не открывая глаз.
— Да, — услышал я совершенно спокойный ответ. — А что, не должен был?
Я усмехнулся и открыл глаза. Да, ничегошеньки не поменялось, это было и к лучшему. Скорее всего на кольце какой-то оберег и всё, только моего теперешнего знания не хватает, чтоб разобраться, что это за оберег. Как не хватило понять, что за чары колдует демон, будто он и не колдовал вовсе: ни магического эха, ни вакуума силы вокруг, ни, наоборот, остаточной силы в месте удара.
Была, правда, ещё и вторая монета. Я взял её в руки.
— Айда за сестричкой, — шепнул я ей.
От неожиданности я даже дёрнулся, когда руку мою оттянула тяжесть книги. Отлично, теперь у меня шесть книг, только читать их некогда. Я повертел книгу в руках: кожаная обложка, жёсткий переплёт, страницы явно из кожи, довольно толстые, всего страниц 30, не больше, по толщине как 300 бумажных. Открыв её в начале, я прочитал:
— Мефимелех Уваланор: дуалистическая теория творения. Что там в аннотации, если она есть? Так, вот тут мелким шрифтом. Даже всеобщий, диалект латыни.
«Книга является сборником логических умозаключений без приведения какого-либо доказательного аппарата, дополненный экспериментальными данными Йонханг и Модо по исследованию Абсолюта. Труд призван дать базу понимания самой распространённой теории среди Адептов Магии по сотворению Упорядоченного». Конец аннотации.