Глава 7. Дорога домой
Сидя на уже успевшем промёрзнуть песке, мы тихо беседовали, и в голосе Гротта больше не чувствовалось той изначальной враждебности, лишь боль и тревога. А ещё потерянность. Мы все пока были бездомными.
— Ну там есть ангар, только в нём вместо самолёта джип стоит. А ещё казармы и бастион. В бастионе никого, кроме Гридия. Он никого к себе не подпускает.
— Почему?
— Он боится кого-то, какого-то тёмного, или теневого, он пару раз упоминал, что если где-то накосячим, то он нас в жертву принесёт. Велел нарисовать хитрую звезду на строевой площадке и похоже не шутил с жертвоприношениями.
— Как работает взрывчатка?
— Как-как… Взрыв и голова отлетает…
— Я не про это. Что её детонирует?
— У Гридия есть планшет, с которого он может казнить любого в его крепости.
— Почему он с вами просто договориться не хочет?
Тишина.
— Не знаю, — пробасил орк, теряя терпение. — Он ненормальный просто!
— Ненормальный не смог бы управлять десятками людей и целой крепостью. Чем вы питались?
— Выслеживали бесов, ловили, убивали, кидали в морозилку в складе.
— Ты решил, что мы команда, посланная по следу потому, что у нас был запас бесов и джип. А то, что у нас чипов на шее нет, тебя не смутило?
— Ну тупой я, да, — нахмурился орк. — Народ мой никогда мозгами не отличался. Хочешь, чтоб мы резко поумнели? И так века эволюции подарили нам достаточно ума, чтоб в космос выйти. На чужих кораблях, правда, — он громогласно расхохотался.
— Ну и раз ты заговорил про склад, который ты раньше не упоминал…
— Да я не помню всего, спроси лучше Ивана, у него память картинковая.
— Фотографическая? Он так говорил?
— Да, как-то так. Фотографная память, он всё сразу запоминает и может нарисовать. Вы не сможете штурмовать эту крепость. Там на каждом углу пулемёты и снайпера. Вы даже подъехать не успеете, как вас уже расстреляют, а стены перелезть…
Он замолчал. Я тоже больше не задавал вопросов. У глуповатого орка я не смогу выведать намного больше, чем я узнал уже.
Крепость живёт, хоть и скудно. Крепость вопит от ужаса, но всё ещё продолжает существовать. И терроризирует всех не только Гридий. Есть ещё приближённые и сподвижники, но их мало. Гротт лично не любил некоего Моина и Артиуна, а ещё на уровне с самим Критом не мог терпеть Михаила. Были так же люди из самой крепости — повар, водитель, кто-то из других команд. В общем обычные эмоции, обычная матрица социальных взаимодействий каждого с каждым. Этих аэльев не должно было быть много, потому, чтобы не заставлять психопата путаться под ногами и строить планы, можно его просто кинуть в подвал. А если будет дёргаться, то прирезать — никто слова не скажет. А моя совесть с этим вариантом очень даже согласна.
Я вздохнул, встал и похлопал орка по плечу.
— Нет неприступных крепостей. Спасибо за помощь, пойду, разбужу твоего друга.
Встав, я ушёл в машину. Гротт остался сидеть и смотреть на звёзды.
Вот она — спящая команда. Ник завалился на плечо Валькры, Леголас спит сидя с идеально ровной спиной, то ещё извращение, Валькра разложила максимально кресло и сползла почти на пол. В одном из кресел лежал Иван: средних лет с тонкими усами и успевшей отрасти щетиной. Я потрогал в то же время свою кожу, которая оставалась гладкой, будто ни усы и ни борода мне не были свойственны. Короткие волосы так же не отрастали, словно застряли во времени.
Иван Волков был в состоянии летаргического сна и только это спасло его жизнь. Сам он туда попал или с подачки медведеоленя — не важно. Главное было то, что выйти самостоятельно он из этого состояния сейчас не мог, а физически он истощал ресурсы довольно быстро. Кровь его сделалась густой от обезвоживания и застоя. Температура тела упала, иммунитет ослаб и вскоре любая инфекция, спящая в организме, начнёт развиваться.
Растормошить его тоже было той ещё задачкой. Просто полить водой не получится — сознание слишком глубоко в себе. Разбудить заклятием — можно, но приведёт к неминуемой смерти, потому как сейчас Иван сам контролирует и своё сердцебиение, и своё дыхание, и даже перельстатику внутренних органов. Разбуди — забудет как дышать. Ситуация была бы безвыходная, если бы бахрун мне не помог вспомнить часть моего репертуара.
Смысл был в переносе внутрь чьего-либо сознания, и как это делается я в подробностях вспомнил. Я мог ощутить те нити, за которые нужно подёргать, чтобы всё получилось. Было лишь одно но: я всё ещё боялся накосячить с непривычки, потому решил попрактиковаться вначале.
В голову Валькры лезть было опасно, можно схлопотать по физиономии во сне. В голову Ника не хотелось лезть, ибо изголодавшийся по женскому телу мужчина, который лежит на женском плече и вдыхает концентрированные феромоны не может снить что-нибудь приличное. Оставался лишь Леголас.
Я сел, скрестил ноги и принялся распутывать клубок чар. Это было необычно и волнующе — пробираться к чужому сознанию. Подступать всё ближе и ближе, касаться пластов мысли, ощущать ауру, раскладывать её на составляющие. Я нащупал пульсирующую область в ауре Леголаса и коснулся её.
— Что ты делаешь? — тихо спросил Леголас.
Я мгновенно открыл глаза, едва не задохнувшись от неожиданности. Сердце выпрыгивало из груди и потребовалось усилие воли, чтобы его унять.
— Не пугай меня так! — буркнул я шёпотом и смутился. — Извини, хотел на тебе попрактиковаться.
— Я почувствовал угрозу и проснулся, как обычно, — пояснил Леголас. — Что за магию ты испытываешь?
Скрывать было нечего.
— Хочу проникнуть в сознание Волкова, но он очень слаб, там нужна осторожность. Хочу вспомнить, как это делается, — объяснил я.
Эльф некоторое время думал, а потом кивнул и уставился на меня.
— Что? — не понял я.
— Продолжай, я понимаю твою цель и помогу тебе, — развёрнуто ответил эльф.
Я ещё раз отметил в голове, что он немного странный, но ничего не сказал. Приятно было работать с понимающим аэльем.
Вновь проделав тоже самое, нащупав пульсирующую область сознания Леголаса, я будто потянул её за края. Ощущения такие, будто собираешь сложную головоломку, только делаешь это после такого количества удачных попыток, что уже даже не задумываешься, что и куда крутить. По идее это должно было быть сложным. За какие-то секунды я успел испытать страх, радость, волнение, свет в глазах, давление в затылке, ощущение полёта, падения, жизни, а после разложения, всё это в комбинациях, не умещающихся на бумаге, и мозг не воспринимал это как сенсорные ощущения от органов чувств. Это были ощущения магии.
Когда маленький ребёнок видит слово, он не видит буквы, он не представляет себе объект, зашифрованный этим словом, он наблюдает лишь множество палочек и точечек. Взрослый же сразу слышит слово в голове и видит объект, или действие, или чувствует аромат. Как зрительный раздражитель преобразуется в звук или вкус? Вот точно так же, только в обратную сторону, целый набор комбинаций раздражителей преобразуются в «ощущение магии», и я знал, что значит «развернуть чужое сознание».
Мир закружился, даже мир нитей силы исчез, оставив на мгновение лишь пустоту. «Субъективное Сущее — пространство нашего ума, всё, что находится у нас в сознании. При этом не стоит забывать, что Субъективная реальность может быть объективна в рамках некоего количества субъектов» всплыло в памяти. Выкинув всплывшие знания из головы, я нырнул в чужое сознание.
Было необычайно пусто. Белый свет лил со всех сторон, под ногами был чёрный мрамор, пустота.
— Ты бы хоть подумал о чём-нибудь, — бросил я в пустоту.
Тут же появился ещё один я. Боги, какой же я грязный, пыльный. Одни ногти чего стоят. А ещё я был на удивление высоким.
— Ну что ты мне скажешь? — спросил я у того себя, которым было отражение меня в разуме Леголаса.
— Только то, что ты хочешь услышать, — сообщило мне моё отражение. Голос казался каким-то писклявым.