Френк снова стушевался, ощущая прилив чувства вины. Гридий мёртв, ошибка исправлена. Почему он всё ещё это ощущает?
— Мы делали опись оружия и оборудования. Нашли микровзрывчатку для демонтажа биологических объектов на кораблях класса Левиафан у Ибирона, у них живые корабли, очень эффективно выводить из строя такой штукой. Я проболтался и объяснил, что это такое. Я и не думал, что ему придёт в голову использовать микровзрывчатку для таких целей…
— А для каких она используется?
— Не знаю, поймёшь ты или нет, но для вывода нервных узлов левиафанов при абордаже. Корабль может потерять до 80 % тяги, если правильно заложить заряд.
Френк подождал, пока воспоминание погаснет и кругом снова стянется мрак.
— Дальше Гридий распределил нас на задания. Мы с Моином оседлали глайдер и отправились в тот оазис, откуда пришли, добывать лианы, которые описал когда-то при встрече эльф, а ещё нужно было настрелять бесов. Вознесенский с Артиуном при этом оприходовали джип и искали таких же заблудившихся в пустыне. Через буквально неделю они нашли целую группу орков-киборгов и пару человек с ними. Они были истощены и ранены и не оказывали сопротивления.
— Что ещё важно? — спросил Гарри, останавливая повествование, разворачивающееся у Френка в голове. Из мрака появлялись лица, долетали обрывки фраз, возникали образы разделанных бесов, ухмылки Гридия.
Повешенное на кабеле тело Гвишны.
— Важно то, как привезли первую женщину к нам в крепость.
— Я уже понял, что там был какой-то ритуал, — тут же оборвал его Гарри. — Ты в нём участвовал?
— Нет, не в этом и очень рад этому. Участвовал в двух, — Френк тут же запнулся и начал вновь нервничать. Возвращаясь к этим воспоминаниям во снах, он просыпался и долго не мог заснуть, ходя по смотровой площади кругами, пока глаза сами не начинали слипаться. Иногда по несколько суток.
— Можешь показать тот, в котором участвовал?
Френк сглотнул.
— У тебя есть шанс отказаться, — спокойным голосом предложил Гарри.
— Ты хочешь повторить ритуал? — вдруг дошло осознание.
Нависла зловещая пауза. Внутри у Френка всё сжалось. Если Гридий мог не понимать, что творит, то Гарри точно должен был поступать осознанно. Гридия можно было пристрелить, что он и собирался сделать в ближайшем будущем, а потом пойти шерстить по оазисам в поисках Майваны. Гарри же так не пристрелишь, от него пули отскакивают. А страшнее всего было в данной ситуации то, что он задумался, что могло значить, что он всерьёз оценивает такую возможность.
— Не в текущем положении вещей это точно, — всё тем же спокойным голосом отозвался он. — Нет необходимости. И тогда тоже не было, но у Гридия, видимо, свои основания, которые я хочу понять.
У Френка при этом был один единственный вопрос, крутящийся в его сознании.
— Зачем?
— Зачем мне понимать Гридия? Затем, чтобы знать, что он делал так, а что не так. Понимаешь, я знаю, что вы все его тихо ненавидели, но у ненависти есть одна особенность — она субъективна. Мы ненавидим человека, начинаем ненавидеть всё, что он делал, потом ненавидим всё, что он знал. В итоге мы начинаем считать, что всё, что он делал — неправильно. Что дальше происходит? Мы пытаемся поступать «правильно», — он специально голосом сделал акцент на последнем слове. — В нашем случае, раз мы ненавидим Гридия, то «правильно» будет поступить не так, как Гридий. Верно?
Френк замялся с ответом. В его голове всё было верно, но в вопросе явно подразумевался другой ответ.
— Нет, не верно, — ответил за него Гарри. — Не всё, что он делал, было неправильным. Ненависть не даёт рассмотреть то правильное, что он делал, а делая всё наоборот, всё только развалится. У вас есть общество, которое уже некоторое время успешно функционирует, хоть и идёт к вымиранию. Изменить все законы, значит разрушить это общество.
— И что, нужно оставить как есть? — вспылил вдруг Френк, вспоминая мольбы о помощи и свист плети.
— А как есть? — бросил Гарри в пустоту и, дав время подумать, продолжил: — Я не знаю, как есть. Нужно вначале узнать, а потом понять, что из этого не работает и сделать так, чтоб заработало. Расскажи мне о ритуале, а я тебе расскажу, зачем он был нужен, и у тебя волосы зашевелятся от нашего возможного будущего, если мои предположения являются верными.
То, что он говорил, начинало казаться Френку довольно здравым и логичным. У логики есть один несомненный плюс — её выводы, основанные на объективных данных, так же объективны. С ними сложно поспорить. В разрез с логикой может идти только этика.
— Хорошо, — вздохнул Френк, борясь со своим внутренним отвращением от одной мысли, что придётся прокрутить в памяти снова всё, что он делал.
— Пока хватит, — вдруг выдал Гарри и Френк очнулся.
В нос ударил знакомый запах жареной курицы, которая на самом деле была очередным бесом, и слегка слизкий кусок зелёной эльфийской травы обжаренный с двух сторон. Порций было две. Гарри взял одну и протянул Френку.
— Поешь пока спокойно, я тоже перекушу.
Минут пятнадцать они жевали в тишине. Гарри задумывался, глядя подолгу в одну точку, лишь челюсть его работала, да руки вкидывали очередные порции пищи. Гарри выглядел уставшим, с кругами под глазами. Покрытый слоем пыли, пропахший потом, заляпанный местами кровью, с синяками на лице и руках, он казался самым обычным человеком. Таким же измученным, как и все в этом месте, только ещё и грязным вдобавок.
Френк увидел на мониторе, как через ворота въехала незнакомая машина, из которой вылезло некоторое количество человек. Их встретил незнакомый ему мужчина с длинными волосами и в сером плаще, встретил радушно. А после Френк испытал некое подобие шока, когда заметил среди приехавших Ивана Волкова и Гротта.
— А Майвана? — выплюнув то, что жевал обратно в тарелку, спросил у Гарри Френк.
Гарри посмотрел ему в глаза и тот сразу всё понял.
— Её убил медведеолень в оазисе к, — он прикинул, — северо-востоку отсюда.
Френку стало грустно. Внутри маленькая искорка, которая сегодня зажглась и разгоралась всё ярче и ярче, тут же погасла, оставив душу чёрной и сырой, какова она была до сего момента. Безысходность и нежелание жить. Уйти из крепости потому, что так безопасней — таков был план. И что? Оказалось, что за пределами Пандемониума тот же мрак, что и внутри него? Говорил он ей, чтоб она берегла себя, но она ничего не обещала. Почему? Потому, что тёмные эльфы не теряют времени?
Кусок больше не лез в горло.
Он со звоном бросил тарелку на пол и откинулся в кресло, закрывая глаза. Перед его взором мелькали воспоминания: оазис, ночь, синий свет её светлячка, всплески воды, изгибы её тела…
Френк глубоко вдохнул, потом так же глубоко выдохнул и шмыгнул носом.
Гарри всё так же увлечённо ел, не обращая на Френка никакого внимания.
Через какое-то время в помещении появились все новоприбывшие: странный мужчина с длинными волосами (в котором Френк не сразу, но узнал эльфа), мужеподобная женщина с автоматом, дядька усатый лет тридцати и два старых знакомых.
— Дарова Френки, — бросил с ходу жизнерадостный Иван. Гротт тоже поприветствовал товарища. — Мы привели нам того, с кем крепость преобразится, и это я гарантирую. Судьба свела нас вместе, — он пальцем указал на Гарри, который всё ещё жевал свою еду и как-то недовольно скривился от этих слов, хотя и кивнул в ответ.
— Я не смог её уберечь, — пробасил здоровый орк и хлюпнул носом. Он похлопал Френка по спине, от чего совсем стало грустно и снова защипало глаза. — Она умерла в бою, я замолвлю за неё Гроху, если её не примут к своим, — лепетал орк, глядя Френку в слезящиеся глаза.
Дурацкие слёзы! Он солдат, почему вдруг слёзы? Разве он не терял никого? Разве… Ай, да шло оно всё в жопу, и Майвана со своим не потерянным временем.
В жопу всё шло стройными шеренгами, рядами и колоннами, а легче Френку не становилось.
— Ребята, — бросил Гарри, — идите пройдитесь экскурсией по крепости, посмотрите где что есть, мы с Френком пока делимся знаниями.