Они с Гроттом и Иваном переглянулись и бросили косой взгляд в сторону Леголаса. Эльфу это не очень понравилось, однако вида он не подал.
Зайдя в казарму, они оказались в помещении, заставленном двухъярусными кроватями и отделённым от остальной части стеной с дверью. Люди и нелюди толпились тут, сидя прямо на кроватях и гудя о чём-то своём маленькими группками по пять-шесть аэльев. Разношёрстные: от щупленьких до очень больших, бледнолицые, узкоглазые, чернокожие (как минимум один), зеленокожие, старые, молодые, даже парниша лет двенадцати как-то сюда затесался. И все при оружии, кто с чем, все побитые и уставшие, но определённо оживлённые. Они не сразу даже заметили новых гостей, и только спустя какое-то время притихли, образовав нечто, похожее на тишину.
— Ребята, это наши новые жители нашего славного Пандемониума, — стал говорить Ворон, представляя гостей.
Леголас же отвлёкся, взглядом окинув сидящих и случайно натолкнувшись на пару больших изумрудных эльфийских глаз. Их красоту не мог испортить даже огромный кровоподтёк и синяк, как и разбитые губы. Милое личико эльфийки застыло в гримасе удивления со слегка приоткрытым ртом и широко раскрытыми огромными глазами. Острые черты и всё такая же гордая эльфийская осанка, тонкие плечи, фигуру скрывает широкая мужская майка, тонкие запястья, покоящиеся на коленях. Острый глаз тут же недосчитал мизинца на правой руке, вместо него воспалённый обрубок, однако и это не могло испортить красоту образа, лишь внутри стал разгораться гнев…
Эльфа пнули в бок.
— Идём дальше, харе залипать, — шепнул Ник, полагаясь на эльфийский слух.
Леголас пошёл за остальными, эльфийка провела его взглядом.
Пройдя ещё одно такое помещение, компашка оказалась в столовой, где стояли вполне вменяемые стальные столы. Маленькими узенькими окнами с решётками была испещрена вся стена, потому в помещении было довольно солнечно и комфортно. А ещё пусто, абсолютно пусто.
За следующей дверью слышался лёгкий мат на неизвестном языке. Леголас толкнул дверь и оказался на пороге кухни. В лицо ему влетел клуб пара, на столе лежал «хлеб леса» разрубленный на кусочки, рядом с ним тушка беса. В котлах что-то томилось, что-то отвратительное, судя по запаху.
На кухне свои обязанности исполняли трое: волосатый заросший дед, парень-подросток по человеческим меркам и узкоглазый желтолицый человек непонятного возраста. Все трое умолкли и уставились на пришедших. Ворон тем временем представил новых жильцов крепости и принялся представлять старых:
— Это Сандерс, — указал Ворон на молодого паренька со шрамом на лбу. Загорелая кожа, засаленные выгоревшие волосы бурого цвета (может если отмыть, то будет русый или рыжий), острый подбородок, орлиный нос, густые брови, проколотое ухо. Он был довольно высок, однако худощав. Вряд ли он был бойцом в этой крепости. Его живые глаза тут же заметили уши, не укрылись и длинные волосы от его взгляда. Он переминался с ноги на ногу и явно хотел наброситься с вопросами.
— Вы эльф? — тут же выкрикнул он и чуть ли не запрыгал на месте. Правда непонятно, что за эмоции он испытывал в этот момент. — Босс не любит эльфов, — бросил он вдобавок.
— Не любил, — поправил его Ворон, усмиряя строгим взглядом. Парень притих. — А это Сися, — указал он на маленького желтокожего мужичка. Тот улыбнулся и глазки его мигом превратились в щёлочки. — Можешь ничего не говорить, — остановил его Ворон и обратился к главному повару с мачете в руках. — Мардук наш повар.
Мардук подошёл и пожал каждому руку. Он тоже не был высоким, был немного сгорбленным, прихрамывал на одну ногу, зарос так, что видно было одни глаза. Возраст определить его было сложно, нельзя было дать ему много, однако и мало тоже нельзя. Лет сорок, когда у людей в организме начинают происходить изменения, называемые старением.
Спутники Леголаса выполняли роль исключительно зрителей: ничего не говори и не завяжешь драку. Вели они себя очень сдержанно, хотя это Леголаса и настораживало. Ладно Ник и Валькра, но Иван-то знал здесь всех. Чего он осторожничает?
— Чего ты ругался? — поинтересовался Ворон.
— Да, хм, — замялся старик. — Не хочут мне помогать никто. Вон Сися только да во, — он махнул рукой, — малявку приторобанил с собой.
— Я тебе помощь привёл, — хохотнул Ворон и указал жестом на Леголаса.
Леголас же уже знал, что к чему. Вонял варёный «хлеб леса». Ничего не говоря, он открыл кастрюлю, выловил оттуда расползающиеся куски лиан, тут же промокнул их. Ещё не успели испортиться окончательно. Кастрюлю он тут же закрыл и поставил на огонь сковороду. Дальше взял свежий кусок лианы, постучал по ней со всех сторон и она тут же покрылась маслом, которое в воде растворяется и даёт горечь и кислый запах. Дальше смазал этим маслом сковороду…
— Что он делает? Что ты делаешь!? — взъелся дед, но одного взгляда эльфа хватило, чтобы дед остался на месте. — Треснуть об колено, как ту дрянь, что сюда тоже вломилась.
«Спокойно, Гарри дал приказ никого не трогать и драк не затевать. За эльфийку он ещё ответит, но позже», — пронеслось тут же в голове у начинающего закипать эльфа.
Тем временем он разрезал начавшую вариться лиану вдоль и положил половинки на огонь, после чего они стали плеваться во все стороны, потому он поспешил накрыть это дело крышкой. Услышав, что «хлеб леса» перестал плеваться, Леголас открыл крышку и проткнул каждый из кусочков ножом. Из середины начало сочиться нечто коричневое, а сами порции стали быстро сжиматься. Уменьшив огонь, эльф подождал, пока коричневая жидкость не испариться и не образует мягкую глазурь на поверхности лиан. Глазурь же стала источать аромат, похожий на аромат растёртых кленовых листьев с заваренной ромашкой.
Мардук, рвавшийся до этого в бой, потянул носом и присмирел. Леголас же взял одну из порций и откусил. Внутри была творожная масса, напоминающая на вкус рисовое пюре, немного сладковатое. Глазурь же была похожа на листья молодого щавеля и давала лёгкую кислинку. Всё это оставляло лёгкое послевкусие, которое уже невозможно описать ничем, кроме manali hama. Человеческих слов для этого, увы, нет. Леголас признал себе, что очень уж сильно он скучал по этому простому дару леса.
— Запомнил? — наехал на деда Иван.
Мардук стоял и хлопал глазами.
— Я, я запомнил, — бросился к Леголасу Сандерс. — Можно я?
Леголас молча протянул мачете.
— Перескажи.
— Обварить… — начал Сандерс и тут же получил неодобрительный взгляд. — Варить не надо. Постучать по кусту… По лиане, — тут же поправился он. — Протереть этим сковороду, вернее смазать. Потом разрезать на половины поперёк, вернее вдоль. Потом кинуть, накрыть крышкой, потом проткнуть и ждать. Верно?
— Молодец, — кивнул Леголас и направился к выходу. Сандерс уже вовсю орудовал мачете, показывая всё тихому и любопытному Сисе.
— Р-р-р-раскази-ссо-раз, — пролепетал желтолицый, обращаясь уже к Сандерсу, когда они выходили из кухни.
Ворон тем временем начал рассказывать:
— Сеамни объясняла нам много раз, что мы из деликатеса делаем гадость, но Мардук не слушал, — стал объяснять Ворон, — а Мантик не переносил сырой «хлеб леса» на дух, потому они с Мардуком вместе работали.
— А почему работали? — спросил вдруг Ник.
— Мантик — низушек. Им больше еды нужно. Он всегда голодал, — стал рассказывать Иван вслед за Вороном. — Чуть коней не двинул. Ну и в один момент стал брать себе две порции иногда, чтоб от голоду свои волосатые ноги не протянуть. Словили, избили, унизили, а после и вовсе голову отрубили.
— Можно было его выходить после такого, — покачал головой Ворон. — Сеамни тогда палец отрезали за то, что она отказалась Мантика бить. Пошлите я вам ещё ангар покажу и склад.