Зайдя в казарму, Леголас прошёлся взглядом по головам (тут же словив не себе взгляд двух изумрудных глаз), нашёл тех, кого искал и громко произнёс:
— Ганс, Лахт, Мсебиш и Гхыш со мной.
И тут же направился на выход.
Четверо: человек и трое орков — тут же вышли и построились во дворе в майках и трусах, босиком и вразвалочку, однако построились. Ганс был самым опытным из них, владел огнестрельным оружием. Зеленокожий Гхыш научился стрелять из болтера, такой же зеленокожий Лахт уже умел стрелять из болтера, серый и здоровый, как скала, Мсебиш был слепым как крот, однако хорошо дрался в ближнем бою и теперь плохое зрение было уже не его проблемой.
Они вчетвером стояли на мостовой — небольшой кучкой, не в линию, в чём сидели у себя в казарме. Они всё же построились — стоит отдать должное дисциплине, — однако не переставали нести чепуху, смеяться и всячески игнорировать Леголаса.
Леголас окинул их взглядом ещё раз. Ганс ковырялся пальцем в носу, Лахт и Гхыш ржали над шуткой, Мсебиш чесал задницу. Орки выглядели угрожающе грозно даже в трусах. Любому было бы не по себе от их вида, кроме ловкого эльфа.
— Так не пойдёт, — вздохнул Леголас и принялся командным тоном распоряжаться. — Быстро обратно, собрались, оделись, взяли оружие и бегом ко мне. На всё сто моих шагов, кто не успеет — пойдёт драить сортир. Кто ослушается — получит в морду коленом!
Тишина длилась мгновение. Лахт и Мсебиш начали гыгыкать, Ганс смутился, но стоял на месте, в ожидании зрелища. Гхыш развёл руками:
— Тебе табуретку принести? — оскалился он.
Ганс хихикнул, но поспешил в казарму, проявив непоправимую (по меркам орков) трусость и необычайную для смертного (по меркам Леголаса) мудрость. Два орка товарища остались стоять, лишь сделали шаг назад.
— Чего уставились, а ну побежали быстро? — дал им последнюю попытку эльф, но никто больше не сдвинулся с места, лишь два приятеля ободряюще зашлись глубоким, рокочущим смехом.
Не рассуждая больше, эльф рывком оказался прямо перед орком. Орк махнул рукой, метя в голову. Леголас нырнул вниз, ударяя кулаком в причинное место. Гхыш взвыл, скручиваясь пополам от боли, и получил с ноги в колено. Орк согнулся ещё больше, упал на колено, но попытался схватить Леголаса руками в захват, однако эльф ловко перекатился, после точно так же ловко оттолкнулся от выставленного колена, схватил здоровенного орка за голову и всадил в челюсть коленом так, что орк повалился на спину. Из носа и рта шла его кровь, рядом валялся выбитый зуб — переборщил с силой.
— Выполнять, бегом! — рявкнул Леголас, окидывая их суровым взглядом.
Подействовало.
Орк зашевелил руками и ногами, на четвереньках пробираясь к входу в казарму. Вокруг начали подтягиваться зеваки. Здоровый чернокожий человек пытался помочь орку встать. Толпа из семи человек перешептывалась, как им казалось, втихаря, забыв, что имеют дело с эльфом.
— Ну уделал…
— А нечего было выёбываться…
— Михан его побаивался, только взрывчаткой страшил…
— А кто видел, как его так? Может он колдун?
Эльфу в какой-то степени это льстило, однако он себя одёргивал, что он всё же выше всех этих разговоров и сплетен и в одобрении орков не нуждается.
— Расходимся, нечего толпиться, — бросил он поверх голов.
Ганс и товарищи-орки были во всеоружии тут же, выстроились по струнке. Гхыш тоже переоделся и стоял немного в стороне, закрывая тряпкой кровоточащий нос.
— Я буду у вас командиром отныне и пока ничего не поменяется, — произнёс эльф, окидывая каждого взглядом. — Задача у нас будет та же, что и раньше. На рассвете отправляемся, проводим разведку части прилегающей к базе территории, ловим необходимое количество бесов и возвращаемся на базу. После чего будем действовать по усмотрению нового командира крепости: либо выполнять специальные поручения, либо оттачивать навыки. Вопросы?
В воздухе повисло молчание.
— Отлично, разойтись.
Не глядя, эльф собрался и пошёл в сторону беседки. Солнце перевалило за зенит и медленно скатывалось вниз. Он сидел на деревянной лавочке, вырванной из другого мира, под ветвистым деревом, которое так не вписывалось в окружение. Появилось время задуматься о том, что происходит и куда он попал, и пока всё сводилось к тому, что создавшаяся тишина только усиливала вой безысходности в его голове. Наверное, умирая от жажды и голода, без ночлега и с врагами на хвосте, как тогда в машине посреди пустыни, было бы проще принимать решения. Нет времени на осознание своей ничтожности.
Зачем это всё? Как Гарри может видеть в чём-то смысл? Разве есть смысл во всех этих действиях? Разве есть какая-то цель в этом существовании? А разве цель была? Да, она была. Охранять Её Величество, очень простая и понятная цель. Теперь этой цели нет и нужно принимать решения самостоятельно, принимать другие решения. Подчиняться Гарри? Он теперь «Её Величество»? Эльф не хотел об этом думать.
Посидев так какое-то время, Леголас направился прямиком в казарму. Войдя, он тут же нашёл те самые изумрудные глаза, которые так настойчиво впивались в его сознание. Сегодня, саботировав всю работу, никто не делал ничего. Леголас, подойдя к ней, просто махнул рукой:
— Иди за мной, — это было сродни приказа.
В другом месте и в другое время они бы вели бесконечные беседы, наполненные огромным количеством двойных и тройных смыслов, проводя месяцы в абсолютно бессмысленном общении, десятилетия в способах добиться расположения. Сейчас было иное место и иное время.
Сеамни не раздумывая поплелась за эльфом, нервно покусывая кожу на пальцах рук. Воспалился обрубок на руке, бинт был пропитан кровью. Фингал под глазом стал сходить, однако мешки под глазами, потрёпанные волосы и кровоподтёки говорили сами за себя. Почти ничего не осталось от эльфийской гордости, лишь вздёрнутый подбородок и расправленные плечи.
— Зачем Вы меня позвали, сэр? — неуверенно произнесла она.
Они вышли из душной казармы и направлялись к той же беседке, в которой Леголас недавно сидел.
— Аиланэ, аиор, — бросил Леголас, что само по себе значило «без званий и этикета». Впрочем он не настаивал на отказе от этикета. — Меня зовут Леголас и даже рода своего я не помню.
Он сел на скамейку, указал ей сесть рядом, но она продолжила стоять. Тень от дерева падала на скамейку, создавая прохладную свежесть. Дерево напоминало собой величие леса, но так же, как Пандемониум напоминал величие единства народов Упорядоченного — извращённо и побито.
— Что ты помнишь? — спросил он у эльфийки.
— Ничего. Сеамни из рода Аккинукен — это живая лоза из моего мира, оплетающая большие деревья. Сама существовать не может, однако без неё деревья гибнут, — она избегала смотреть в глаза. — Что с нами теперь будет? Что со мной теперь будет?
Она замялась, переминалась с ноги на ногу, не смотрела в глаза, рассматривала свои пальцы. Это были очевидно не те вопросы, которые она хотела задать. Вернее те, но они не были главными. Леголас выждал главного вопроса.
— Вы привели меня сюда для того, чтобы сообщить об очередном ритуале? — решилась наконец она и на этот раз упёрлась взглядом куда-то в грудь эльфа. Она по прежнему стояла, чем его раздражала. Ему тоже хотелось вскочить, однако он заставлял себя сидеть.
— Каком ритуале? — не понял эльф и не хотел понимать прямо сейчас. Эльфийка удивилась, но никак не отреагировала. — Я хотел поговорить, и всё, чего я хотел. Что за ритуал? — всё же поинтересовался эльф.
— Она смотрела на меня, — вдруг испуганно залепетала эльфийка. — Она смотрела мне в глаза.