А она сама была ничего по меркам человека… Вначале на фоне горящих деревьев я разглядел лишь женственный силуэт с алой кожей, рогами и парой огромных перепончатых крыльев за спиной. Дальше я принялся разглядывать пышную грудь с торчащими сосками, перевёл взгляд на усмехающиеся губы и большие глаза. Она тоже меня увидела, не могла не увидеть, я не особенно и скрывался — это было частью моего маленького плана.
В этот момент я испытал на себя довольно сильный удар псионических чар, и по всем канонам я должен был бы сейчас начать целовать её ноги, умоляя сделать её своим рабом, но моё сознание возвело такую сеть укреплений, что я лишь хмыкнул, показав зубы.
— Больше не жди от нас еды, — стал проговаривать я, а сам уже зацепился за другую сторону сложенных гармошкой пластов реальности и сейчас возмущал магические потоки, чтобы по ним определить направление.
Рядом, в пространстве ума стояла Сеамни и лишь переводила взгляд с меня на демонессу. Суккуба хищно облизала губы.
— Я хочу её, — она указала пальцем на Сеамни и облизнулась. — Два дня, иначе никого из вас не будет в живых.
Она подмигнула Сеамни, сделала реверанс и разорвала контакт.
…Я успел подхватить Сеамни под локоть прежде, чем та упала на пол. Она всхлипывала и шморгала носом всю дорогу, пока я её вёл к диванчику.
— За что мне такая жизнь… Что мне делать… — начинала впадать в депрессивную кому гордая на первый взгляд эльфийка.
Я уселся рядом и какое-то время молчал. Нет, я не слушал причитания. Я пытался определить расположение тех возмущений, которые я создал. Вряд ли демонесса что-то заподозрила, а вот я сейчас, перенеся всё естество в магический слух, прочёсывал местность, пытаясь определить градиент созданной мною метки. Игра в жарко-холодно. Найдя необходимую конфигурацию и проверив, что в округе нет второй такой по случайности спонтанно образовавшейся, я про себя кивнул и смог переключиться на понурую эльфийку.
— Я прошу прощения за то, что только что сделал, — искренне произнёс я. — Это было бесчестно, однако безумно эффективно, — эльфийка открыла рот от удивления, пытаясь понять, что я имею в виду. — Ты будешь тренироваться с Леголасом, и нет правды в тех словах, что я тебе наговорил. Уяснила?
Сеамни кивнула, утирая слёзы, всё ещё ничего не понимая. Повязка на руке кровоточила, видимо рубец от отрубленного мизинца вскрылся и дал о себе знать. Эльфийка размазала кровь по лицу и волосам, пытаясь убрать непослушную прядь. И лишь спустя минуты до неё стало доходить, глаза засияли, на лице воцарилась перманентная улыбка.
— Ты поняла, зачем я это сделал?
— Не-а, — покачала она головой и густо покраснела.
— Явно не для того, чтоб тебя унизить. Твои эмоции привлекают суккуба. Дальше объяснять?
Она кивнула, глядя мне в глаза и улыбаясь. А я так надеялся отделаться парой фраз.
— Эмоции высвобождают часть твоей магической энергии. Вы в крепости очень много злились и ругались, и теперь даже люди, не знакомые с магией, чувствуют себя здесь как в сарае.
Я вспомнил то самое чувство, которое ощутил, когда в первый раз сюда попал. Противное, сырое, гадкое чувство, хотя место убранное, сухое и тёплое физически.
— Эта энергия очень питательна для обитателей преисподней, — продолжил я. — Они без неё жить не могут. Суккуб прилетела на лакомство, я её увидел. Затем узнал, откуда она пришла.
— Как? — не унималась она, уже не улыбаясь. Вытянулась по струнке, размазывая по лицу кровь в попытках утереть слёзы.
Я вздохнул и принялся объяснять про астральные потоки, про завихрения, про порталы, про то, что есть пространство ума, что есть символы, для наглядного обозначения потоков и магических конфигураций.
— Те три символа, что ты видела. Как бы тебе проще объяснить? Ты видела не символы. Когда ты слышишь звук а-а-а, что ты представляешь себе? Как бы ты его записала? Так вот, это способ записи комбинации эмоций, только не обычных эмоций, а тех, что используются для восприятия магических потоков. Это сложнее музыки, требует большей концентрации. Сложнее чем что-либо тобой изученное. Потому обычно этой базе учат на протяжении многих десятилетий. Да, Сеамни, и тебя учили, потому ты сейчас можешь быстро всё освоить. Или не быстро, но на это не потребуется лет семьдесят, понимаешь?
Она слушала и кивала, уже забыв о том, как я её называл. Потом я вышел за бутылкой с водой, а когда вернулся, эльфийка мирно спала на мягком диванчике, причём сидя, так меня и не дождавшись. Уложив её, я укрыл её курткой, а сам уселся на соседний диван и принялся думать.
Двенадцать дней прошло с тех пор, как я попал в этот мир. Ощущение, что целая вечность. Но при всём при этом я не чувствовал, что хоть раз мне попалась задача, которая достойна моего внимания, кроме моего последнего видения. Любая задача, которую я до этого решал, была для меня как пара пустяков. Мне не обязательно было сильно напрягаться, чтобы её решить. Да, события с демоном, преследовавшим нас по пустыне, были вроде как на грани. Хотя если задуматься, то с моей реакцией эта тварь ни в жизни по мне не попала бы, так что я остался бы цел в любом случае. А те пятеро вояк, что стреляли в меня? Я точно знал, что нужно было делать. У них тоже не было шансов.
Были и косяки. Я не почувствовал заклинания, пущенного демонами. Я довёл Гридия до самоубийства вместо того, чтобы допросить. Я скорее всего допустил ещё ряд ошибок, которых пока не осознал — никто не идеален.
Потому не стоило переоценивать свои силы и, возможно, наше текущее дело с демонами не так уж гладко, как может казаться. Да, пока всё просто: определить направление, отправить группу для определения точного местоположения, пробраться в крепость и убить лидера. План прост. В округе только кучки бесов, демонесса не желает отдавать эту крепость и хочет ещё покормиться с неё — всё говорит в пользу того, что, убив её, мы избавимся от всех наших насущных бед. Проблема была в том, что я отдавал себе вполне объективный отчёт в том, что могу ошибаться. В случае, если я ошибся, нужно будет куда-то бежать, так как в крепости отсидеться не получится. А значит нужно будет готовить план Б на случай провала плана А, и это вполне здравое решение.
Уходить из этого места нужно будет в любом случае. Просто мы не можем сделать это прямо сейчас. Я могу, но только в одиночку, что не входит в мои планы.
Для того, чтобы уйти нужно было бы всё же набраться побольше сил, или накопить их в конце-то концов. А для этого нужен правильный инструмент — пиктограммы. Ком рвоты подкатил к горлу, а руки сами собой опустились. Судя по реакции организма, я их ненавидел. Ладно, об этом я подумаю в ближайшее время.
Это всё была нужная суета, за которой пытались скрыться действительно важные события. Какие? Человек в чёрном балахоне с нескрываемой силой из моего видения в странном Алом Замке, будем так его называть, и человек в чёрном балахоне с такой же нескрываемой силой, который был в сознании у Ивана, скорее всего один и тот же человек. В моём видении странный рыцарь с электростатическим плащом назвал этого человека Чёрным. Вряд ли по цвету кожи, скорее, это его общественно известное прозвище. Перед тем, как застрелиться, Гридий тоже выкрикнул, что Чёрный не получит его душу. Это то, до чего мог додуматься мой пытливый ум в фоновом режиме.
Теперь интереснее. Чёрный приходил к Ивану и рассказал о его судьбе. Вернее показал красивые картинки, так как я всё ещё скептически ко всему относился. Видимо он хорошо знал психологию парня, раз тот ему в раз поверил. Выбрал именно Ивана, ни какого-нибудь там Френка, которому было бы насрать, или ту же Сеамни, которая бы просто втихую всё переваривала. Он выбрал Ивана, чтоб я об этом узнал. Ну, правильно, он Ивана ко мне же и отправил, рассказав про меня не пойми что. А второе: он пришёл к Гридию, но тут интереснее. Если про Ивана я знаю, я был у него в голове и знаю, что там творится, то в голове Гридия сейчас пуля и мозга очень немного, да и тот начал разлагаться, скорее всего. Значит наверняка я никогда не узнаю о чём думал Гридий, но предположить можно ведь.