- подожди меня здесь, сейчас я раздобуду чего ни будь пожевать...
В этот день, (хотя скорее уже вечер), Егор еще раз пытался разговорить Тигру, но на все вопросы, получал либо мотание, либо кивание головой. Успехом можно было считать уже то, что девочка согласилась есть, сидя на краю кровати, но как только в комнату вернулись волки, она тут же спряталась под одеялом.
Успокаивая себя мыслью о том, что Тигра, в перспективе может стать полноценным магом, Монах принялся убеждать ее, что наемники из отряда, угрозой не являются. Даже наоборот, старшие ученики, могут стать хорошими друзьями, и в случае необходимости, будут ее защищать. Ответом стал недоверчивый взгляд, и явное нежелание прислушиваться к голосу разума.
На следующий день, с раннего утра, караванщики в полном составе, собрались вокруг своих повозок. Наемники, изображая истуканов, следили за чужой суетой, всем видом показывая, что не собираются участвовать ни в погрузке, ни в запряжении ящеров.
Сам Егор, уже морально готовый к долгому убеждению подопечной, был немало удивлен, когда девочка сама оделась в дорожный костюм, (раздобытый Сотом), и молча последовала за командиром наемников. Балто, увидев Монаха в полном боевом облачении, ведущего за руку маленькую белую кошку, изобразил глазами крушение картины мира, затем тяжело вздохнул, и пробормотал:
- пока вы справляетесь с работой, меня это не касается. - Затем, пожилой волк торопливо отошел к "голове" каравана.
К моменту, когда повозки тронулись в путь, дождь окончательно прекратился, а далеко на юге, даже показался клочок чистого неба.
Как и обещал, все полномочия командира, Егор временно передал Соту и Тоту. Благодаря дисциплине, вбиваемой Монахом своим ученикам уже не первый год, никаких волнений среди бойцов не началось, а Грюм, вместе со своими подопечными, вообще не почувствовал изменений.
Освободившееся время, Егор полностью посветил Тигре. После того как Караван выехал из города, он показал девочке заросли кустарника, ветки которого сильно напоминали гибкие прутья, а затем под заинтересованным взглядом, начал плести из них шляпу, точно такую же, какие были на головах всех его учеников. Попутно, (дабы втереться в доверие), рассказывались короткие забавные истории.
Вечером, после того как торговцы разбили лагерь, сидя у огня, человек начал рассказывать сказки, все что помнил из детства. Кроме девочки, не отходящей от него на протяжении всего дня, рядом устроились все наемники, не занятые на дежурстве, и даже некоторые караванщики.
Ночь прошла спокойно, хоть Егору и не удалось нормально выспаться, (приходилось максимально растягивать зону охвата своей чувствительности, слишком он не доверял способности "новобранцев" обнаружить в темноте, подкрадывающегося врага). А на рассвете, во время ежедневной разминки, наметился сдвиг в общении с малолетней подопечной.
Тигра, с интересом наблюдала за отжимающимися, приседающими и размахивающими мечами волками, а так же Егором, изображающим наставника в школе боевых искусств. Когда же, (во время общего завтрака), отряд в полном составе уселся медитировать, она подошла к Монаху, ( сидящему прямо на земле в позе "лотоса"), и осторожно дернув его за рукав куртки, слабым голосом произнесла:
- а... можно я тоже...?
Человек только растянул губы в улыбке, (слегка дикой), радуясь тому, что под маской его лица не видно. Жестом указав на место рядом с собой, он начал рассказывать про то, чем сейчас занимается, однако не надеясь, что слушательница хоть что-то поймет с первого раза.
Постепенно, распорядок дня устоялся, жизнь вошла в обыденное рутинное русло. Что бы немного разнообразить досуг, караванщики начали играть в "кости", или некий аналог шашек, самые же молодые и непоседливые, стали заниматься тренировками с мечами, вместе с группой Грюма.
С продвижением на юг, погода улучшалась день ото дня. Вскоре, небо блистало девственной чистотой, а на смену пронизывающему ветру и промозглой сырости, пришел изнуряющий зной.
На караван, так больше никто и не напал, чему способствовало ощущение жизни, отлично развитое Егором, а так же некоторыми его учениками. Скопления подозрительных существ, прячущихся в ямах или зарослях, обнаруживались заранее, и в зависимости от того, можно ли обойти засаду, принималось решение о выдвижении отряда для ликвидации угрозы. Самым опасным оказался случай на мосту, девяти волкам, пришлось сперва вырезать группу бандитов на одном берегу, а затем без доспехов вплавь перебираться через реку, и одними кинжалами добивать остатки засады. Когда к переправе подошел караван, наемники едва успели облачиться в свою броню, а подчиненным Балто, пришлось взяться за инструменты, дабы укрепить деревянные подпорки, угрожающие обвалиться под весом повозок.
Тигра, с тех пор как попросила ее тренировать, не произнесла более ни одного слова, ограничиваясь жестами рук и кивками головы. Кроме зарядки и медитации, она с энтузиазмом взялась за длинные кинжалы, и хоть пока успехов было и не видно, но Монах чувствовал, что вскоре, (еще года четыре), в его отряде появится отличный боец, не уступающий, (а может и превосходящий), в скорости наставнику.
Однако, не все оказалось столь радужно, как хотелось бы человеку. Девочка, более или менее нормально, общалась только с Егором, впадая в ступор, стоило кому ни будь из наемников или караванщиков, оказаться слишком близко. Даже спать, красноглазая малышка ложилась лишь когда на ночлег устраивался Монах.
Главные же проблемы с воспитанницей, возникли когда караван вышел к первой деревне кошек. Балто как раз отправил несколько слуг, докупить провианта, а местные зеваки, стали расспрашивать торговцев, с интересом рассматривая наемников. Тигра, увидев сородичей, (пусть и иной чем она раскраски), на несколько секунд застыла соленым столбом, а затем метнулась к ближайшей повозке, где и спряталась среди мешков, не поддаваясь на уговоры вылезти.