Я почувствовал, как с меня стаскивают одежду.
— На, глотни, — Саня протянул мне флягу. — Поможет.
Горло обожгло крепким алкоголем. Усилием воли я заставил себя сделать еще глоток и еще.
— Хватит! Много нельзя, — прервал меня Терентьев.
Голова начала проясняться. Холод и оцепенение начали уходить. По телу расползлось тепло. Вернулась способность соображать. Я начал быстро скидывать с себя одежду, пока не оказался абсолютно голым.
— Держи, — протянул мне Саня термобелье.
Стуча зубами, я быстро оделся. Только ноги пришлось снова засовывать в мокрые берцы.
— Двигаемся! — Вадим протянул мне рюкзак. — Давайте легкой трусцой, чтобы не замерзнуть! Пошли!
Мы сорвались с места. Остановились только часа через два с половиной, когда услышали голос Терентьева.
— Все, достаточно! Вот подходящее место для лагеря, — он указал рукой в узкий проход между густыми зарослями сибирской пихты. — Миша, разбей палатку. Саня, на тебе костер. Я пока с обедом что-нибудь придумаю.
Спустя сорок минут мы грелись около живительного огня. Моя одежда коптилась над языками пламени. Сидели мы босяком, укутав ноги в сухую ткань, обувь сушилась. Как мы ни старались гнать от себя тоскливые мысли, они все равно возвращались обратно и грызли нас изнутри.
— Как так-то! — все-таки не выдержал Терентьев. — Почему мы его не услышали?
— Сань, — перебил его я, — не вариант было! Пальба из автоматов, плюс само болото глушит звуки. Если бы мы не помогли Вадиму, всем бы была крышка.
— Все равно никак не могу поверить! А почему он так быстро утонул, прямо у нас на глазах?
— Похоже, запаниковал, — отозвался Вадим. — К тому же, сама топь была под метровым слоем воды из-за оттепели. Еще и огромный вес. Быть может, если бы он скинул бомбу, шансы на выживание были бы выше. Но Володя никогда бы не выкинул свое детище.
— А как же быть теперь с электроникой на оставшихся снарядах? Ведь только Краснов знал, как его можно зарядить! — задал я мучивший меня вопрос.
— Да там ерунда! — отмахнулся Терентьев. — Он мне еще вчера показал, как это сделать.
На некоторое время над лесом повисла тишина.
— Никак не могу поверить, что мы его потеряли! Да еще и таким глупым образом! — не унимался Саня. — Я ведь с ним все эти годы работал. Пускай, мы не были близкими друзьями, но все же…
— Помянем! — мрачно предложил Вадим, прихлебывая из такой же, как у Терентьева фляги и передавая ее по кругу.
— Прощай, друг! Мы никогда тебя не забудем, — тихо произнес я, поставив в разговоре точку, а к остальным шрамам на душе добавился новый, свежий.
К утру вещи просохли настолько, что их можно было носить. Мы отстали от остальных групп дней на пять. Чтобы их догнать, нам нельзя было тратить времени. Как Терентьев сообщил городу о потере ученого, я не видел, он отошел для разговора куда-то подальше от нас. С семьями мы разговаривали не часто, раз в три дня, когда позволяла связь и спутник был доступен. О Краснове между собой больше разговоров не вели. Думаю, каждый в команде чувствовал на себе часть вины за произошедшее.
Передвигались мы, по возможности, легкой трусцой. Благо, прошедшие месяцы тренировок не прошли даром. Охотиться не получалось, так что питались мы прямо на ходу, консервами. Время отдыха тоже решили сократить. Мороз больше не ослабевал. А через три дня после того, как мы потеряли Володю, землю припорошило небольшим слоем снега, по которому еще можно было бежать. Еще спустя неделю, снега выпало уже куда больше, так что пришлось снова надевать лыжи. Дни сменялись один другим, и вскоре мы вышли к реке Иртыш. Лед на ней был уже достаточно толстым, так что делать крюк и идти до Омска было совсем не обязательно. К тому же, мы оговаривали, что если лед позволит, то не надо будет заходить в областной центр.
Первой точкой, где мы должны были сделать отдохнуть и встретиться с остальными группами, был резервный склад в собачьем городе, который нашел я. Там же можно было пополнить запасы и отдохнуть пару дней. По нашим прикидкам, мы должны были его достичь в одно время с теми, кто шел впереди.
Когда до склада оставался один дневной переход, на рассвете, раздалось треньканье телефона. Мы как раз собирались выходить в дорогу. Терентьев с удивлением достал спутниковый аппарат и ответил на звонок.
— Слушаю, — услышали мы с Вадимом. — В дневном переходе от склада. Думаю, к вечеру должны прийти.
Дальше Терентьев молча что-то слушал в трубке и его вид с каждой секундой становился все мрачнее и мрачнее.
— Принял, Вадим Петрович. Как что-то узнаем, сразу сообщим. До связи. Отбой!