— Садись, Сенька, чем богаты, тем и рады, — отец налил Выживале супа в маленькую эмалированную чашку, отрезал и положил на клеёнку кусок хлеба. Вот и весь ужин. Правда, был ещё карамельный петушок на палочке, завёрнутый в красно-зелёную бумажку, который сегодня подарила Клавка и который Выживала весь день протаскал в кармане штанов. Да и отец в магазине, оказывается, купил ему круглую шоколадку. Плюс килограмм круглой карамели, которой можно было сломать зубы.
— Медалька! — рассмеялся батя и положил перед Выживалой шоколад. — Ещё рублёвой карамели взял килограмм, к чаю. Только чур, Семён — сладости только после супа!
— Почему вы называете меня Семён? — спросил Выживала.
— Ты когда маленький был, вместо Женя говорил Сеня, — рассмеялся батя. — Вот и зовём тебя в шутку Семён.
Да... Ответ на вопрос с именем оказался неожиданно простым...
...Пожалуй что, эта крошечная, круглая, весом в пару десятков граммов, шоколадка была единственным продуктом, который связывал его с 21 веком. Шоколад Выживала всегда брал в поход, это был хороший источник энергии, причём такой, которую легко подать в организм, без готовки и без разжигания костра.
После ужина батя решил немного вздремнуть, да и Выживала тоже почувствовал, что намаялся, пришлось тоже лечь поспать. Разбудила его бабка Авдотья, пришедшая с работы. Выживала проснулся и посмотрел в окно: свет солнца на улице стал красный, и тени удлинились. Похоже, на улице был вечер, как минимум, полдевятого. А спали долго, с удовольствием, и Выживала почувствовал, что хорошо отдохнул.
Отец проснулся тоже и, судя по повышенному голосу, о чём-то спорил с матерью, которая не соглашалась с сыном.
— Маманя! Я тебе говорю: протопить печку надо! — напористо говорил отец. — Я сам чувствую: пропастиной уже пахнет! Так ещё какой-нибудь туберкулёзой заболеем тут всей семьёй! Нет, мать, живёшь ты у нас, а хозяева мы, так что будет так, как я сказал. Сейчас я почищу печку, принесу дров и на вечер протоплю половину ведра.
Выживала, потирая руками глаза, вышел в комнату. Бабка сейчас сидела в халате за столом и готовила себе какое-то блюдо. На удивление Выживалы, она не стала есть то, что приготовил батя. Выложила на тарелке из банки кислую капусту, посыпала резаным репчатым луком, полила постным растительным маслом и начала есть. Даже без хлеба! Увидев, что Выживала проснулся и вышел в зал, предложила ему.
— Бери Женька! Постное поешь!
— Я не хочу! — упрямо сказал Выживала. — Мы сейчас в сарае пойдём!
— Сейчас пойдём! — заверил отец. — Только печку почищу.
Отец пошёл на кухню, взял специальное пустое ведро, открыл топку и прямоугольным совком начал чистить её, вытаскивая золу и сыпать её в ведро. В воздух поднялась противная пыль, забивавшая нос и от которой хотелось чихать и кашлять. Потом батя кочергой тщательно прошурудил колосники, ссыпал последнюю золу из поддувала, вычистил топку рогожной щёткой для побелки и зажёг спичку, поднеся его к дверке. Спичка горела ровно.
— Видишь, Семёна, тяги нет! — поучающим тоном сказал батя. — А тяги нет, потому что на улице жарче, чем у нас дома. Вот когда будет на улице холодно, а здесь тепло, тогда тяга будет хорошая: воздух будет идти из квартиры через поддувало в печку и в трубу.
— И что, ты будешь ждать, пока на улице воздух будет холодный? — с интересом спросил Выживала.
— Нет, такое нам не подойдёт! — заверил батя. — Сейчас даже ночами тепло. Печка всё равно не загорится, она уже отсырела. Я газеты в поддувало напихаю, и прямо в ходы. Потом подожгу. Увидишь, что я делать буду. А сейчас айда на улку!
Отец взял в одну руку ведро с золой, в другую руку ведро с помоями, и так, с двумя вёдрами, вышел на улицу, как был, в трениках и резиновых калошах, даже без майки. Выживала последовал за ним.
Во дворе за столом уже собралась вчерашняя компания за игрой в домино. Увидев отца, крикнули ему, подзывая к себе, однако батя не повёлся: предстояло сделать много дел. Также во дворе бегала та самая девчонка Нинка и с ней два давешних шкета, которых, кажется, звали Серёга и Васька. Шкеты, увидевшие Выживалу, а особенно Нинка, позвали его к себе, активно махая руками. Однако Выживала отрицательно покачал головой, показывая, что он вышел не просто так, а по очень важному делу: отправился с батей за дровами.
Дрова лежали в сарае, целый ряд которых находился на расстоянии примерно 50 метров от их подъезда, в месте где давеча стоял грузовик отца. Это был длинный ряд построек, которые примыкали друг к другу и служили для местных жильцов хранилищем всякого хлама и топлива в виде дров и угля.