— Вот эту хренотень на палку привяжу, и будешь рыбачить! — заявил батя.
— А прикормку брать будем? — спросил Выживала.
— Чего-чего? — сильно удивился батя. — Какую прикормку? Ты откуда такой умный стал? А ну колись, кто тебе насчёт прикормки сказал?
Штирлиц никогда не был так близко к провалу... Это Выживала мог сказать со всей определенностью. Отец действительно, сильно удивился, когда Выживала спросил его о прикормке. Пятилетний пацан априори не мог знать, что это такое и зачем она нужна.
— Да так, услышал где-то... — неопределённо сказал Выживала. — Два мужика разговаривали, с удочками шли, что без прикормки карась не ловится.
— Ну это мы ещё посмотрим! — усмехнулся отец и встал с корточек. — Умелый человек везде поймает что угодно! Конечно, на рыбалку я давно уже не ходил, но, думаю, всё получится. А у нас лишних денег нет, хлеб и крупу в воду бросать. Всё, пойдём домой, Семён, нам завтра рано вставать. Электричка в 7 утра отходит. В это время уже надо быть на вокзале, на перроне. Хоть тут недолго идти, но надо на мост забираться...
День обещал быть увлекательным...
Глава 15. На рыбалку!
Утром отец встал ни свет ни заря, едва рассвет осветлил ночное небо. Зажёг свет в зале, чем-то гремел на кухне, кипятил воду. Выживала, проснулся от этого, потом лежал минут 20, наблюдая за мельтешением батяни.
— Вставай, Семён, пора, — распорядился отец. — Я на завтрак яичницу поджарил с хреновиной. По-быстрому перекусим, и надо идти.
Сонный Выживала кое-как поднялся, сходил, помочился в помойное ведро, умылся, почистил зубы, потом сел завтракать яичницей с хреновиной, которую Выживала недолюбливал, а батя, похоже, обожал.
Хреновиной в Сибири звалась острая закуска из крученных на мясорубке помидоров, хрена и чеснока, которую ели и просто так, намазывая на хлеб, и клали в яичницу и другие блюда для придания им острого вкуса.
Отец положил в рюкзак булку хлеба, завёрнутую в газету, несколько сарделек, купленных вчера, и тоже завёрнутых в газету, банку кильки в томатном соусе, фляжку воды, литровый термос, в который налил горячего сладкого чая. Ещё раз проверил содержимое рюкзака: запасные снасти, леска, грузила, крючки в специальной коробочке, несколько закидушек, намотанных на деревянные мотовила, садок, нож, железную чашку для еды, вилку. Конечно, снаряжение было бедноватое, но и поход вырисовывался, как говорится, выходного дня. Особо тащить с собой было нечего.
Позавтракав, оделись. Отец, родившийся и проживший почти всю жизнь в безлюдной таёжной местности, несмотря на намечающуюся хорошую погоду и жару, оделся вполне разумно, как одеваются бывалые таёжники и рыбаки. Что называется, собрался. Майка, рубаха, старый пиджак, непромокаемая куртка, кепка. Старые рабочие штаны, на ногах резиновые сапоги. Также плотно одел Выживалу: майка, рубаха, шерстяной спортивный костюм, куртка, маленькая кепка, резиновые сапожки. Быть собранным при походе на реку, в лес, в горы, был признак хорошего тона у бывалых походников.
— Упаковались хорошо! — усмехнулся батя. — Всё, выходим! Маманя! Дверь закрой за нами!
— Когда приедете-то? — заспанная, взъерошенная бабка Авдотья, в накинутом на ночнушку халате и на скорую руку накинутом на голову платке, вышла из спальни.
— Как дело пойдёт, — подумав, сказал батя. — Думаю, ближе к вечеру. На Восточную поедем.
— Ясно, храни вас Господь и Никола Угодник, — бабка перекрестила обоих двумя перстами по старообрядческому обычаю и, подождав, когда сын с внуком выйдут из квартиры, закрыла дверь и осторожно отошла от неё, стараясь не ступать в следы сына и внука, чтобы не смести.
На улице примерно половина седьмого. Ночи стояли короткие, и солнце уже вставало из-за дальних гор, заливая первыми лучами округу. На небе ни облачка. День обещал быть хорошими, и по-сибирски жарким, какой всегда бывает в середине июля. Но пока ещё относительно прохладно, градусов 15, не больше, так что плотная одежда пришлась кстати. Впрочем, Выживала знал по опыту, что в Сибири и хорошая, жаркая погода может очень резко смениться на абсолютное ненастье с мощной грозой, буквально в течении 2–3 часов.
Шум на улицах был ещё невелик, и отсюда, с окраины города, слышно, как гудит громадный металлургический комбинат, около которого проезжали на днях. Лязгают железнодорожные составы, проезжающие по территории, слышны гудки и свистки локомотивов, голос диспетчера, отдающего распоряжения по громкой связи, гудят турбины на ТЭЦ, свистит пар из труб. Обычный звук промышленного города. Недалеко, по станции, проходил железнодорожный состав, а скорее всего, даже два, и стук от колёс на стыках добавлялся к общему звуковому фону.