Однако, отец тоже был не лыком шит: пройдя по берегу метров 20 ниже по течению, нашёл место, где половодье стало подмывать его, и обрыв уступами рушился вниз, на крупный галечник, лежащий у самой воды.
— Давай спустимся здесь, — предложил отец.
Конечно, самым лучшим способом спуститься к реке было бы вернуться к мосту и попробовать спуститься у бетонной береговой опоры, у которой наверняка была тропинка к воде. Однако отец отверг такой вариант.
— Там очень круто спускаться, здесь лучше! — непреклонно заявил он, и Выживала не стал спорить.
С трудом спустившись к воде, подошли к ней и огляделись. Около берега рыбачить было невозможно: на дне змеились водоросли. С такой короткой удочкой, как у отца, нечего было даже и делать. Всё же он не унывал и решил проверить как пойдёт дело: собрал одну удочку, насадил червя и забросил на расстояние метров пять, однако в тот же миг поплавок потонул, зацепившись за водоросли, а может, за камень.
— Там мелко, — заявил отец. — Тут только взабродку можно. Ладно, делать нечего. Сиди, Семён, на берегу, смотри как рыбачить надо.
Выживала с интересом посмотрел на отца, думая, как же он будет рыбачить взаброд. С собой у него не было ни нагрудной сумки, в которую обычно рыбаки, ловящие стоя в воде, кладут наживку, ни пояса с цепочкой, на которой крепится садок. Однако батя быстро выкрутился из положения. Сначала разделся до трусов, потом начал собирать снасти.
В рюкзаке у него похоже, специально для таких случаев, лежала небольшая сумка защитного цвета из-под противогаза. Он надел сумку на шею, отрегулировав ремень так, чтобы она свисала до уровня груди.Сюда можно положить банку с червями.
К садку была привязана гибкая медная проволока, свитая в косичку, длиной примерно 2 метра, для того, чтобы можно было ставить садок на небольшом расстоянии от берега. Батя обмотал проволоку вокруг талии и завязал в узел на ручке. Теперь садок надёжно висел у него впереди, на уровне пояса.
— Ну всё, Семён, пошёл я! — заявил батя. — Попробую, может, хоть на уху наловлю.
Осторожно ступая босыми ногами по крупным камням, отец подошёл к воде и начал заходить в неё. Медленно и шумно загребая быстрое течение, отошёл примерно на шесть-семь метров от берега и остановился. Глубина там была ему по пояс. Поёрзал по дну, как будто устаканиваясь на постоянном месте, достал червяка из банки, насадил, отрегулировал глубину и пустил насадку от себя вниз по течению. Поплавок попал в противоток из завихрений воды, которые создавало тело отца, на миг остановился и не спеша, переворачиваясь и становясь заново вертикально, поплыл вниз.
Этот способ рыбалки Выживала знал прекрасно, назывался он разными людьми по-разному: «в заброд», «в мутёжку», «на муть». Принцип был простой: зайти в реку с умеренным течением, с песчано-галечным дном, мутить ногами воду, переворачивая камни с песком, и рыбачить. Рыба видит в прозрачной воде струю мути и идёт на неё в надежде поживиться и одновременно клюёт на наживку.
Подходила она на муть не просто так: в этой струе был корм. Под камнями в реке чего только не водилось из живности: и речныечерви, и ручейники, и бекарасы. Считались они наживкой более качественной, чем дождевой червь, и на месте бати Выживала лучше выкинул бы нынешнюю полудохлую наживку и наловил у берега ручейников и бекарасов. Ловили их просто: вытаскивали из воды камни и на обратной стороне собирали всё, что движется, либо сидит в домиках из песка. Времени это занимало мизер, зато эффект был очень мощный. Рыба как безумная кидалась на деликатес.
Ловили взаброд в основном сорную рыбёшку: пескарей, плотву, ельца, сорогу, окуней, иногда, где вода не слишком быстрая, попадались даже караси и краснопёрка. Однако в сибирских таёжных реках взаброд не брезговал попадаться и хариус, причём, если зайти в воду по пояс, терял он совсем страх и подходил практически к ногам, полностью опровергая легенды рыбаков, что рыба эта осторожная и пугливая.
— Есть! Первый пошёл! — крикнул отец, вытаскивая из воды пёструю толстую извивающуюся рыбу. — Пескаря поймал!
Батя снял рыбу с крючка и положил в садок. Тут же насадил на крючок нового червя, пустил в воду и буквально тут же, через минуту поймал ещё одного пескаря, уже поменьше.
Потом, поймав ещё двух пескарей, отец вытащил хорошую сорожку, потом ещё одну, потом снова двух пескарей и крупную плотву, которую с трудом вытащил из воды.