Несколько раз батя фотографировал всю семью и каждого по отдельности, на фоне реки и пляжа. Правда, сразу предупредил, что фото, скорее всего, получатся засвеченные: уж слишком ярко светило солнце.
После того как расположились на этом месте, оно стало им казаться уже обжитым, и когда настала самая жара, за полдень, никуда двигаться уже не хотелось, да и на пляже уже находилась масса народа, и найти такой удобный хороший закуток не представлялось возможным. В этом месте и пообедали, разложив на газетке куски варёной курицы. Рассыпали соль, достали яйца, малосольные огурцы, хлеб, батя открыл две банки с рыбными консервами. Проголодались сильно и втроём уплели все запасы за очень короткое время. Выживала с удовольствием участвовал в этом процессе. Очередной походный обед, сколько раз их уже было в жизни Выживалы, он уже и не помнил...
Как Выживала заметил, многие из отдыхающих приехали отдыхать с горячительным. Уже после полудня в компаниях слышались крики, смех, иногда проскальзывали матерочки.
Правда, до такого не доходило, чтобы жарили шашлыки или свинячили на пляже. На его краю, у самой тропы, ведущей на автобусную остановку, к столбу приколочена вывеска: «Бросать мусор запрещено, штраф 10 рублей». Только она и напоминала, что это место считается относительно организованным городским пляжем.
Ближе к вечеру, когда солнце встало клониться на запад, а крики отдыхающих, уже порядком набравших, становились всё сильнее и грозили в скором времени перерасти в драки, родители стали собираться домой. Мария Константиновна каким-то чудом успела загореть до красноты, несмотря на то что предохранялась от нахождения на солнце. Да и Выживала тоже: солнце порядочно нажгло. Плечи, руки, ноги, сильно болели, даже просто накрытые рубашкой.
Часов в 19 последний раз искупались, собрались и тронулись домой. Только ступили на тропу, как раздались пьяные матерные вопли и звуки раздающихся ударов: похоже, на пляже началась самая веселуха...
Глава 20. Расстановка приоритетов
Поход на речку принёс ожидаемые трудности в семью: это выявилось уже в воскресенье. Больше всех пострадали Выживала и Мария Константиновна, хоть и защищавшиеся от солнца как могли, но тем не менее, всё-таки пострадавшие от него. Кожа что у матери, что у Выживалы оказалась обожжена до красноты. Отец пострадал меньше, он уже до этого загорал на рыбалке. Вдобавок Выживала, бегавший по пляжу всё время босиком, намял ступни до боли, и на следующий день вообще не мог ходить: обычно бело-розовые подошвы стали фиолетовыми от кровоизлияний. Пляж хотя и был песчано-галечным, но попадалась и более крупная галька, особенно в воде, и детские ноги не выдерживали длительного контакта с такой экстремальной поверхностью. Как ни странно, вчера боль не чувствовалась, а сегодня не мог даже ходить по полу — каждый шаг отдавался сильной болью, и ходил как по иглам. Но всё же родителям ничего не сказал, чтоб не таскали по врачам. Вот ведь гадость... Мало того, что кожа сгорела, так и ходить невозможно
Пришлось отцу идти в магазин. Купил две бутылки кефира и намазал им спины и плечи жены и сына, пластом валявшихся на кровати животами вверх. Такие вот страдания принесла простая вылазка на пляж, так называемый «поход выходного дня». Естественно, сейчас придётся восстанавливаться и терпеть... Иного выхода не существовало...
...Дни опять потянулись чередой, Выживала мог только искоса наблюдать, запоминать и фиксировать окружающую его реальность. Понемногу привыкал к окружающей действительности. Похоже, с переселением сюда, в первую очередь ему повезло с родителями: благодаря происхождению от староверов были они почти непьющие. На фоне окружающего населения смотрелись даже ненормальными. Отец мог из вежливости пригубить с дворовыми мужиками пару раз по пятьдесят, однако в конце концов твёрдо прикрывал рукой предлагаемую ему рюмку, показывая, что ему хватит.
Каждые выходные старались куда-то ездить или ходить: в город, в кино, в парк или на речку. Каждый поход Выживала воспринимал как праздник, как шанс выбраться из окружающей его серой советской действительности.