Честные шофёры делали попросту: сливали государственный бензин прямо на землю, на городской свалке или ещё где поудобнее, а потом ехали заправляться по новой, на завтра. Григорий Тимофеевич смотрел, как в почву, загрязняя её, сливается народное добро, и сердце кровью обливалось. Привыкший в далёком таёжном посёлке экономить каждый литр, каждую бутылку бензина или солярки, каждый грамм припаса и каждый гвоздь, он никак не мог понять и принять такого наплевательского отношения к общему добру.
Но всегда же есть выход. Можно продать неиспользованный бензин частным автолюбителям. Хоть и было их ещё немного, но уже появлялись. А чего не ездить: бензин стоил копейки, но на заправках его часто попросту... Не было! А учитывая, что даже при наличии бензина на заправке, личный транспорт могли и отказаться заправлять, так как всегда в первую очередь заправляли государственный, по талонам, то калымщики из числа шоферни всегда находили себе клиентов. Достаточно было знать заветное место. Причём, как и в случае с автомобилями, складывалась парадоксальная ситуация: с рук бензин был дороже, чем на заправке.
Барыжили бензином, естественно, втихаря, так как считалось это получением нетрудовых доходов, и незадачливому коммерсанту сразу корячился бы срок от пяти лет. Но шоферня знала, что если всё делать по уму, дело будет шито-крыто, а заветный оранжевый червонец, полученный за пятьдесят литров А-76, грел карман. А 10 рублей в 1976 году это о-го-го!
Кучковались шофёры-барыги обычно или на площадке перед заездом на городскую помойку, у деревообрабатывающего комбината, или в гаражном кооперативе перед горой, там, где дорога шла в частный сектор и городскую инфекционную больницу. Заезжали по очереди, в конце рабочего дня, где уже шоферню поджидали автолюбители на «Волгах», «Москвичах» и «Запорожцах». Быстро переливали бензин из бака грузовика в канистры, получали деньги и освобождали место для следующего калымщика.
Но подобный заработок был только одним из калымов, практикуемых шофёрами ОРС НОЖД, другой калым — частные незаконные грузоперевозки. В СССР не было частных грузовых автомобилей, и весь грузовой автопарк принадлежал государству, поэтому доставить вещи с квартиры на дачу, привезти домой купленное пианино, или переехать из квартиры в квартиру было делом очень сложным. Нужно отпрашиваться с работы, заранее идти в местную автобазу, подавать заявку на грузоперевозку и ждать машину чуть не месяц. Гораздо проще проголосовать у самой автобазы при виде грузовика и напрямую договориться с шофером. Расчёт чёрным налом! Двадцатка, а то и четвертак! Грузовик вот он, перед тобой, ничего ждать не надо. Правда, иногда гаишники проверяли путевой лист, следя, чтобы водители не ездили по калымам, но в пределах города это было нестрашно.
Григорий Тимофеевич поначалу никого не возил, но потом по знакомству помог переехать Клавкиному дядьке, тот сунул два червонца, и с этого времени пошло-поехало. Теперь никогда не отказывался от дополнительного заработка.
Раскрутилась и бензиновая тема. У Григория Тимофеевича бензин почти никогда не оставался, так как путёвки ему давали по всей южной части области, и иногда судьба заносила в такие места, куда только на тракторе добраться можно, но и там жили люди, которым нужны продукты питания. Один раз, кроме рысей, несколько раз лосей и оленей видел прямо на дороге, а в другой раз медведя. Звери никакого страха не испытывали перед грузовой машиной, грозно рычащей и рыскающей из стороны в сторону на глинистом подъёме
Скатывал за день почти всё топливо подчистую, но один раз колесил около города, и к вечеру бензин остался. Куда девать? Опять в овраг лить? И решил Григорий Тимофеевич тоже попробовать подкалымить. Хоть и говорят в народе, что первый грех всегда выходит наружу, но в этот раз ему повезло. Поехал к гаражам, где кучковались страждущие. Едва успел заехать на побитую дорогу, ведущую в гаражный кооператив, как из кустов выскочил мужик и начал махать руками. Григорий Тимофеевич затормозил и открыл стекло на двери.
— Здорово, шеф! — крикнул мужик, подошедший к водительской двери. — Бензинчик есть? Возьму 20 литров!
— Есть, — Григорий Тимофеевич постучал ногтем по указателю топлива на панели приборов грузовика. — Как раз 20 литров осталось.
— Как всегда, 2 рубля за десятку? 20 литров 4 целковых? — спросил мужик, сразу ставший радостным.
— Да, — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Ты где стоишь?
А страшно-то как стало... Молнией метнулась мысль, что это менты могут засаду устроить, но тут же вспомнил, что говорили мужики: сами менты и прокурорские у них тут и заправлялись. Дело это было обоюдовыгодное, а, как известно, сук, на котором сидишь, ни один умный человек пилить не станет.