Сломанные ветки подсохли и завяли, но чётко указывали путь, по которому бежал морф и его преследователи.
Крадущийся первым Тунгус замер почти на минуту, затем, показав на пальцах цифру шесть и направление, резко свернул в противоположную сторону.
Малюта недовольно скривился, полагая, что при наличии замкнутой системы связи, подобное общение для глухонемых недопустимо. Однако, вмешиваться не стал. Ну, привыкли ребята работать по старинке. Ради него никто правила менять не собирается.
На относительно ровном участке земли оказались не трупы, как ожидал безопасник, а шесть могильных холмиков, благоустройством которых никто не озаботился. В каждый вбили импровизированные кресты, наспех собранные из кольев и планок при помощи пластиковых стяжек. На одном висела куртка. Аккуратно расправленный лацкан с шевроном указывал на имя погребённого.
— Гаевская, — прочитал Шрам.
Григорий Лукьянович снял панаму, опустил на грудь респираторную маску-повязку.
На следующем кресте крепилась нашивка «Завьялова». На остальных могилах лежали автоматы и синтетические прямоугольники с ярко-жёлтым пластиковым напылением: «Яковлев», «Крайнов», «Непряхин» и «Кравцов».
— Завьялова — это Жанна. Одна из девушек-контейнеров, — шёпотом выдавил из себя Малюта.
Он был не просто растерян, обескуражен увиденным.
— Я помню список, — отозвался Шрам.
Сержант выглядел скорее крепко задумавшимся, чем шокированным увиденным.
— Ещё два морфа, — раздалось из вставленного в ухо микрофона, — Оба мертвы. Головы отрезаны.
— Пошли осмотрим находку Тунгуса, — распорядился сержант, — Выводы будем делать позже.
Убитый трансформер на основе собаки оказался крупнее предыдущего. Судя по хорошо сохранившимся лоскутьям кожи бежевого окраса с чепрачными подпалинами. Рядом лежало антропоморфное тело и, судя по избыточной массе разлагающихся останков, принадлежало не ведьмаку. Те имели гораздо меньшие параметры, позволяющие им действовать скрытно и ловко. Здесь же валялся какой-то борец сумо. Хотя…
— Изменённый, — сделал заключение Шрам.
— Уверен? — переспросил Малюта, — Ты же говорил, что никогда с ними не сталкивался.
— Почти, — умерил решимость сержант, — Мы предполагали, что в группе паломников был, как минимум один, изменённый. Они конечный продукт эволюционной цепочки преобразований. Контейнер необходим для вынашивания и адаптации генных изменений к физиологии обычного человека. А эмбрион переходная фаза.
— Можно подробнее? Не фига же непонятно!
— Я и так много сказал. Подробности будут, кода получишь соответствующий допуск.
— Так запроси у куратора.
— А он здесь причём? Инструкцию забыл? Твоё руководство должно решить, что ты достоин высшего допуска. Присвоить тебе его. Потом внести уточнение в реестр или обратиться к моему начальству напрямую. Иначе никак.
— На согласование уйдет полгода, ни меньше.
— Согласен, бюрократия, но другого способа не вижу.
— Пошли отсель, — потянул за рукав сержант, — Меня от этой вони мутить начинает. Я солдат, а не патологоанатом.
— Каждому своё, — пожал плечами безопасник, — Мне приходится совмещать обе профессии.
— Кто на что учился. Пошли. Обмозгуем, взвесим и решим, что делать дальше.
— Ну, пошли, — согласился Григорий Лукьянович, отмечая, как Тунгус, срезав и остругав ветку, принялся увлечённо копаться в тухлятине, выковыривая из гнилой плоти опарышей.
Безопасник очень надеялся, что азиат не собирается использовать личинки для рыбалки в ручье.
С местом для привала особо не мудрили. Расположились в тени капонира, подогнав задом к раскочегаренному примусу, брошенному паломниками, броневик. На плите уже грелась вода в кастрюле. Жимба шаманил с обедом, обрадовав, что нашёл на складе ящик МЧСовского пайка, который отличался от армейского наличием суповых наборов. Малюта как-то и не задумывался, что мужикам в военной форме не хватает горяченького на обед. Сам-то он без щей или борща дневной рацион и не представлял, а отсутствие оных в коротких командировках, терпел, воспринимая, как необходимое условие своей службы.
Трансиверы отключили, гарнитуру сдвинули на шею, оружие отстегнули с кронштейнов и составили в пирамиду. Дверь багажника отворили и в проёме нарисовался неровный овал лица Душилы. Несмотря на полумрак помещения чернота нежити выглядела впечатляюще. Любой пресловутый негр в сравнении, казался бы просто хорошо загорелым парнем.