Тихий, упругий щелчок тетивы. Стрела, сорвавшись, устремилась в темноту. Но не в ближайшую тварь. Она прошила воздух между двумя передними и с глухим, влажным звуком вонзилась в тело одной из существ, копошившихся позади, у самой лестницы.
Не знаю, была ли это гениальная тактическая задумка Сергея — посеять панику в тылу, или же нам просто невероятно повезло, но завизжала, забилась и упала именно дальняя от нас тварь. Ее пронзительный, болезненный визг, отличный от сигнального воя, заставил ее сородичей впереди замереть, а затем в растерянности отвернуться от нас, к источнику нового звука и паники в своих рядах.
Решив, что момент для атаки настал, и что по тихой перестрелять их всех нам все равно не светит, я переглянулся с Григорием. В его глазах я увидел то же самое: азарт, страх и решимость. Без слов, мы оба рванули вперед, развивая наш неожиданный успех.
Ближайшие к нам твари, отвлеченные криком сзади, не успели обернуться. Два почти синхронных удара — мой лом и лопата Григория — обрушились на их затылки. Раздался сухой, кошмарный хруск. Твари осели на пол без звука. «По анатомии похожи на людей, — промелькнула здравая мысль. — Череп — слабое место».
Вторая стрела Сергея со свистом пролетела чуть левее меня и, звеня, срикошетила от металлической стены. «Твою мать, надо будет доходчиво пояснить Сергею, что не надо стрелять, когда свои на линии огня!» — пронеслось у меня в голове, но кричать было некогда.
— В СТОРОНЫ!
Нашу молчанку прервал дед Максим, и абсолютно точно поняв, что это значит, мы с Григорием вжались в стены. Оглушительный, раскатистый звук выстрела в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам физической болью. Я вздрогнул всем телом. Сначала первый разрыв тишины, а через мгновение — второй. Надо отдать должное, второй выстрел уже не бил так по ушам — они были оглушены и гудели, словно наполненные ватой.
Примечание Автора: Фонари должны быть направленными, но я никак не смог уговорить нейронку.
Глава 8. Планы изменились
После второго выстрела, пока дед перезаряжался, мы с Григорием снова стянулись в центр коридора, чтобы продолжить натиск. Дед, смог своим точным огнем свалить аж трех тварей. Две были поражены в грудь и отброшены, словно тюки грязного тряпья. Третья, видимо, зацепленная шрапнелью или рикошетом, каталась по полу, издавая булькающие, хриплые звуки. Добить их парой точных ударов лома уже не составило труда — мозг уже переключился в режим холодной, механической работы. Звук лома, дробящего хрящ и кость, стал просто фоном, таким же, как наше тяжёлое дыхание.
Любая теория проверяется в деле, и наша проверялась сейчас, в этом адском коридоре, пахнущем порохом, кровью и озоном. Мы, конечно, не морпехи с отточенными до автоматизма действиями. Мы были тремя обывателями и одним хладнокровным стариком, связанными верёвкой отчаяния и инстинктом самосохранения. Но схема, которую мы набросали когда-то вскользь, за едой, работала с пугающей эффективностью. Это рождало не уверенность, а странное, почти мистическое чувство: пока мы действуем по плану, смерть отступает, пусть на шаг, пусть на полшага.
Последние две твари, повели себя по — разному. Одна, та, что была ранена стрелой, с жалобным поскуливанием юркнула обратно к лестнице вниз и скрылась в темноте. Вторая же, самая крупная, с ревом, больше похожим на сиплый выдох, ринулась прямо на меня. В её движениях не было слепой ярости первой атаки — была целенаправленная, почти разумная злоба. Я успел лишь инстинктивно прикрыться ломом, держа его плашмя перед собой, как щит. Тварь врезалась в него всем своим весом. Удар сбил меня с ног. Я упал на спину, и туша существа обрушилась на меня сверху, придавив грудью. Оно бешено, слепо било меня своими длинными, костлявыми культями — руками по плечам, голове, пытаясь дотянуться до горла. Его дыхание пахло гнилыми яйцами и металлом, от него шёл жар, как от больной собаки. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, поплыли пляшущие чёрные точки. Мир сузился до этого давящего веса, до тупых ударов и дикого желания вдохнуть.
Благо, Григорий, стоявший рядом, не растерялся. С разворота, со всей силы, он наградил ублюдка широким ударом лопаты прямо по безглазой харе. Раздался звонкий стук по кости. Это отвлекло тварь, заставило ее на мгновение замереть. Этих драгоценных секунд мне хватило. Подтянув ноги, я с силой, упираясь в ее живот, вытолкнул ее с себя. Освободившись, я откатился в сторону, а Григорий, не дав твари опомниться, опустил лопату острием вниз, словно гигантское копье, снова и снова, пока та не затихла.