Он ворчал и кряхтел, оставаясь явно недовольным качеством растопки, но факт оставался фактом: никто другой из нас не сумел бы за какие-то пять минут высечь из сырого мха и торфа устойчивое, жадное пламя. Огонек, маленький и драгоценный, затрепетал в нише, отбрасывая на стены пляшущие тени.
Старик, убедившись, что жизнь в костерке теплится уверенно, передоверил священную обязанность караулить его Григорию, а сам взялся за тушу уверенными, быстрыми движениями. Анатомия существа в целом повторяла строение крупных грызунов, хотя дед и отметил некоторые странности в строении черепа и длину когтей. «Мясоеды, — буркнул он. — Но и сами, гляди, неплохи на вкус будут». Так же внутренние органы были несколько перемешаны.
Для готовки притащили большой плоский камень, начистили его песком в озере и укрепили над углями. Торф горел неярко, с густым, едким дымом, но горел стабильно. И уже через полчаса воздух наполнился умопомрачительным запахом жареного мяса. Дед Максим (я, кстати, наконец-то сподобился узнать, что старика зовут Максим Викторович) ловко переворачивал на раскаленном камне тонкие полоски, посыпая их щепоткой соли из своей походной солонки. Без этого не в меру колючего, но невероятно полезного человека шансов выжить у нас было бы куда меньше.
Вопрос с водой решила его же небольшая, четырехсотмиллиметровая эмалированная кружка, всегда висевшая у него на ремне. Много за раз не вскипятишь, поэтому постановили: ночные дежурные будут заниматься исключительно стерилизацией воды и наполнением всех наших емкостей.
Мне, к моей небольшой радости, выпало первое дежурство. Самое спокойное время, когда силы еще не на нуле, а главное — редкая возможность побыть наедине со своими мыслями.
Ужин прошел почти идиллически. Крысятина, вопреки предубеждениям, оказалась вполне съедобной — плотной, немножко сладковатой, похожей на крольчатину. Дед, поддатый теплом костра и удачной охотой, потчевал нас охотничьими байками, а потом, нехотя, рассказал пару эпизодов из своей военной молодости. Он был призван рядовым, но за какую-то невероятную смекалку его чуть было не отправили на переподготовку в операторы «МАРК»-а.
— Ну и зря ты загасился, старик, — с набитым ртом проворчал Сергей. — Все пережившие войну операторы — сейчас элита, свет нации.
— Ключевое слово — пережившие, — мрачно отрезал дед. — А я помирать не хотел. Мой друг Тимоха, мировой души человек, согласился. Так на учебном полигоне и сварился заживо в кабине, еще до первой вылазки.
— Ой, да бывало такое, — махнул рукой Сергей. — Нам в кадетке рассказывали. Подумаешь, два-три десятка человек… Технические неполадки, ошибки пилотирования…
— Ошибки пилотирования? — не выдержал я, чувствуя, как закипаю. — «МАРК»-и первой серии детонировали в половине случаев независимо от пилота! Ядро у них было нестабильное, проект сырой!
— А тебе-то откуда знать? — усмехнулся Сергей. — Лично присутствовал?
— Я — Марк Соколов.
— Аха-ха! Блять, ты — Марк Соколов? Да он старик давно, кому ты втираешь?
Я простонал и пробил лицо фейспалмом. Эту ситуацию я в жизни переживал уже не в первый раз.
— Марк Соколов — внук того самого. Меня назвали в честь деда. Точка.
— А докажи?
— Делать мне больше нечего, да?
— Правда, внук? — неожиданно встрял Григорий, до этого молча ковырявшийся в костре. — И тоже в инженеры пошел?
— Да… — вздохнул я. — Дед настоял, когда наконец нашел меня в банде сирот-оборванцев — Я поднял палец, пародируя суровый дедовский голос: — «Династии инженеров нужен продолжатель, бу-бу-бу».
Григорий медленно пережёвывал жёсткое мясо, его взгляд, тяжёлый и неотрывный, был прикован ко мне.
— Династии… — произнёс он тихо, больше для себя. — Интересный психологический конструкт. Ожидания, переданные как эстафета. Могут стать каркасом личности… или её прокрустовым ложем.
Он отложил еду и тщательно вытер руки.
— Я десять лет описывал последствия. Последствия аварий, катастроф, фатальных ошибок в расчётах. Часто — гениальных расчётов.
Голос его был ровным, бесстрастным, как диктовка протокола. Он замолк на секунду, его взгляд упёрся в пламя, но видел, очевидно, что-то иное.
— «Мост Прогресса». Ты должен помнить, Марк, по учебникам. Аура красоты и мощи. Я месяц собирал фрагменты тел с опор номер три и пять. Среди обломков нашёл игрушечного медвежонка в синем комбинезончике. Занёс его в опись как «объект ТК-114, небиологическое происхождение». Видишь обугленные останки чуда, и понимаешь: амбиция — это тоже форма энергии. Неуправляемая, она сжигает всё на пути. Включая того, кто её породил.