Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах не было осуждения — лишь холодная констатация факта. В его словах прозвучала не просьба, а предупреждение коллеги-специалиста. Он брал меня на карандаш.
Закончив с едой, товарищи один за другим отползли на импровизированные лежанки из мха — мягкие, прохладные и удивительно удобные.
Мое место дежурного было рядом с лежанкой деда Максима. Свою винтовку он никому не доверял, даже во сне, поэтому в случае тревоги главную огневую мощь следовало будить немедленно.
Усевшись поудобнее у уже привычного костерка, я погрузился в рутину. Для успокоения расшатанных нервов решил пополнить «Бестиарий». Материала за день накопилось предостаточно.
Нечисть из бункера я решил обозвать «Бледный крикун», за буквально белую кожу и неистовый визг, хотелось обозначить так же их слепую натуру, но звучного названия не выходило.
Описание гласило: «Гуманоиды ростом около 2 метров. Слепы, компенсируют отсутствие зрения, предположительно, развитым слухом и обонянием. Гипертрофированная мускулатура плеч и рук. Способны к быстрому передвижению как на двух ногах, так и (значительно резвее) на четвереньках. Населяют техногенный бункер. Происхождение неясно: мутировавшие аборигены, дегенераты-потомки строителей или вторичные захватчики? Ведут стайный образ жизни, в группе наблюдались особи, значительно превосходящие сородичей размерами и агрессивностью (условно «Альфы»)»
В заметке про крикунов я решил использовать новый подход, и не проверенную информацию подчеркивать карандашом так как в дальнейшем мои теории могут не оправдаться.
«Слабости: Черепа достаточно хрупкие, после повреждения черепа перестают подавать признаки жизни.»
Честно хотелось добавить строчку про слабость к громким звукам, что для подобных существ должно быть правдой, но уж больно быстро оклемалась тварь, прокусившая мне плечо. Когда вновь полезем в этот проклятый бункер, стоит проверить. А я был уверен, что полезем, там наверняка скрыто много интересного, да и для нас может быть отличная база после полной зачистки от неприятеля.
С крысюком все обстояло проще, обозвал банально — «Пещерные крысы». Описание гласило: «Крупное существо, длина тела около 1 м, высота в холке — 40 см. Стайное. Населяет влажные, мшистые пещеры с водными источниками. Всеядно (строение зубов и содержимое желудка). Одна взрослая особь дает до 5 кг съедобного, нежирного мяса. Анатомия в целом аналогична земным грызунам, но с аномалиями: сердце смещено в нижнюю часть грудной полости, почти к диафрагме. Легкое одно, подковообразной формы, частично охватывает желудок. На лапах — по два основных пальца и один противопоставленный, все — с крепкими, втяжными когтями кошачьего типа. Хвост длинный, голый, с ороговевшим утолщением на конце (возможно, ударное оружие или балансир)»
Закрыв блокнот, я откинулся на спину, глядя в темноту над головой, где таинственно мерцали неизученные светлячки. Огонь потрескивал, вода в дедовой кружке потихоньку закипала, издавая успокаивающее шипение. Романтика.
Тишина подземного мира была обманчивой. Присмотревшись к сводам, я заметил, что не все зеленые огоньки неподвижны. Часть из них медленно дрейфовала в темноте, словно живые угольки, подхваченные невидимым течением. Светился не только мох — светилось что-то еще. Насекомые? Колонии микроорганизмов? Рассмотреть поближе возможности не было — подвижные огни держались на почтительной высоте, не спускаясь в нашу, человеческую, зону обитания. Мысль зацепилась за эту загадку и потянула за собой другие: а что в озере? Есть ли там рыба? Какая экосистема скрывается в этой вечной темноте, помимо гигантских крыс и светящегося мха?
Мои размышления о местной экологии грубо прервал звук, от которого я вздрогнул, — дед Максим резко и громко захрапел, словно запуская под каменным сводом старый дизельный двигатель. На секунду сердце ёкнуло от иррационального страха. Ладно. Вернемся к реальности. На повестке у ночного дежурного — мох, кипячение воды и… чудеса местной геологии в кармане.
Сняв с тлеющих углей дымящуюся кружку, я аккуратно подлил в нее уже остывшей кипяченой воды, чтобы не поплавить пластик бутылки, и перелил драгоценную жидкость. Поставив свежую порцию и подкинув в огонь подсохшего торфа, я наконец выудил из потайного кармана рюкзака заветный свёрток.
Развернув вощеную бумагу, я снова увидел его. Кроваво-алый камень. В полумраке его внутреннее сияние казалось приглушенным, ритм мерцания — более медленным, ленивым. Или это мне просто мерещилось после дня, полного адреналина?