Глава 10. Разбор находок
Но было кое-что новое. Если присмотреться на просвет, внутри камня виднелись темные, неправильной формы вкрапления. И они двигались. Чтобы убедиться, я осторожно потряс кристалл в ладони. Да, определенно. Темные «островки» медленно плыли в яркой красной массе, как капли масла в густом сиропе.
Вот это уже интересно. Вероятно, это какая-то смола, органический полимер, который внутри затвердевшей оболочки сохраняет жидкое, текучее состояние. Испортить один образец не страшно — я знал, где взять еще. Жаль, не набрал больше. Что ж, работаем с тем, что есть.
Для вскрытия я решил использовать трофейный нож. Инструмент, честно говоря, для тонкой работы не самый подходящий — больше рубящий, чем режущий, да и баланс непривычный. Я прижал камень к плоскому камню-подставке левой рукой, нацелился острием в торец и надавил. Нож, конечно же, сорвался, со скрежетом проскользнув по гладкой поверхности и впившись в указательный палец левой руки, которым я эту самую поверхность придерживал.
— Твою ж мать… — простонал я вполголоса, закусывая губу от резкой, жгучей боли. — Как же больно, черт…
Инстинктивно я сунул палец в рот, ощутив на языке знакомый металлический привкус крови. Позже, рассмотрев повреждение при свете костра, оценил урон как незначительный: глубокий порез, но небольшой. Минус одно условное HP, как в старых играх. Кровь скоро должна была остановиться сама.
Отложив предательский нож, я взглянул на камень. На его поверхности осталось небольшое углубление и царапина. И тут до меня дошло: а ведь камень… мягкий. Не в смысле податливый, как глина, но явно не кремень. Может, его не колоть, а резать? Эксперимент подтвердил догадку: приложив лезвие и совершая пилящие движения, я смог сделать на поверхности глубокую насечку. А затем, надавив на обух ножа всем весом, расколоть кристалл пополам с глухим, сухим щелчком.
Я замер в ожидании. Никакой жидкости, никакой «смолы» из трещины не вытекло. Взяв левую половинку, я поднес ее к свету. Срез был идеально гладким, будто отполированным, однородного насыщенно-красного цвета. И что самое поразительное — те самые темные вкрапления продолжали свой неторопливый танец внутри половинки. Значит, это не физические включения, а какой-то оптический эффект, игра света в неоднородной структуре. Или… нечто иное.
Держать камень стало неудобно — он стал скользким. Я, дурак в научном азарте, схватил его порезанной левой рукой и, видимо, снова раскрыл свежую ранку. Положив образец перед собой, я машинально, по привычке, потянул палец ко рту, чтобы слизнуть выступившую кровь.
И тут меня осенило. Я замер, палец на полпути ко рту. «Так… блять. А где, собственно, порез?» Лихорадочно рассмотрев палец при свете пламени, я не нашел ничего. Ни пореза, ни царапины, ни даже красной полоски. Кожа была цела, как будто я и не резался вовсе. На какое-то время сознание просто зависло, пытаясь обработать эту информацию. Ладно, мир сошел с ума, я это уже принял. Может, здесь все раны заживают мгновенно? Я тут же инстинктивно повел плечом, и знакомая тупая боль тут же напомнила о себе. Нет, теория неверна. Значит, дело в камне.
Я схватил ту же половинку, теперь уже здоровой правой рукой, и стал разглядывать ее. Никаких следов крови на поверхности не было, она была сухой и чистой. Разве что в том месте, где я его держал, появилось небольшое, едва заметное углубление, которого, как мне кажется, раньше не было. Камень будто… втянул кровь в себя.
«Время ээээкспериментов!» — пронеслось в голове голосом моего старого, чудаковатого преподавателя по химии, любившего эту фразу из какой-то старой научпоп передачи.
Недолго думая, я снова, уже сознательно, провел лезвием по подушечке того же указательного пальца. Острая боль, яркая капля крови. Я тут же дотронулся порезом до поверхности камня, затем быстро отдернул и осмотрел палец. Без изменений, кровь продолжала сочиться. Значит, не всё так просто и быстро. Нужен контакт? Время? Я прижал порез к камню, к тому самому углублению, и стал ждать, ожидая снова почувствовать ту странную «скользкость». Хотя, если честно, стоило сначала остановить кровь — от нее и так все было мокрым. Я выждал, считая секунды. Минуту. Две.
Отнял палец. И снова — гладкая, целая кожа. Только едва заметная розовая полоска на месте, где секунду назад зияла рана.