— Может, выход другой? — слабо попытался найти логичное объяснение Григорий, безуспешно вглядываясь в открывшуюся пустоту. — Мы просто вышли в другом месте оврага…
— Да нет, быть того не может, — глухо проговорил дед Максим. Он поднял руку, разглядывая свои пальцы, будто впервые их видя. — Бычок тот… вон он, — он кивнул на свежий окурок у своих ног, — мой был. Этими вот руками скрученный. Мы на том же месте.
Мой мозг, уже изрядно потрепанный за последние дни, лихорадочно перебирал варианты. Обвал? Нет, край был ровным, будто срезанным гигантским ножом. Галлюцинация? Но все мы видели одно и то же. Мы просто… переместились? Но люк-то был на месте! Я перевел взгляд. Да, металлический круглый люк зиял вдалеке от нас. И вокруг него… не было песка. Чёрный, матовый металл платформы, на которой он стоял, обнажился, будто ураган сдул с нее всю рыхлую породу.
Всё еще в состоянии глубокого шока, мы молча, как автоматы, дошли до люка. Внутрь вела знакомая лестница, теперь припорошенная тонким слоем красного песка. Желания спускаться туда, в царство «бледных крикунов», не было ни у кого. Закрывать его тоже не стали — и времени жалко, и, кто знает, может, крикуны во время бури забились в самые дальние уголки. А может, этот выход изнутри и вовсе был уже завален.
От люка мы, словно загипнотизированные, пошли в сторону… пустоты. В сторону отсутствующего склона. Наш путь теперь лежал по обнажившейся черной металлической поверхности. Она звенела под подошвами ботинок глухим, непривычным звоном. Я прошел несколько десятков метров, все еще не доходя до края, и тут сердце сжалось ледяной судорогой, пропустив удар. Что-то было не так с перспективой. Горизонт…
Не раздумывая, я рванул вперед, к самому краю платформы. И когда я наконец заглянул вниз, мир вокруг окончательно потерял всякие остатки привычной логики.
Мы были не на равнине.
Нет, конечно, внизу, в сотнях метров под нами, расстилалась та самая знакомая кроваво-красная пустошь с редкими скальными выступами. Но мы находились не на одном из этих выступов. Мы стояли на гигантской, абсолютно горизонтальной черной металлической платформе, которая была врезана в отвесную, такую же черную и металлическую, стену. Стена уходила вниз, под углом в девяносто градусов, и терялась в красной пыли далеко внизу. Слева и справа от нас эта стена и платформа тянулись, насколько хватало глаз, уходя за горизонт. Мы были на невероятной, циклопической искусственной структуре. На стене гигантского объекта.
Я обернулся. Мои спутники осторожно приближались, еще не понимая всей картины. Их лица были бледны, глаза вытаращены.
Я вдохнул полной грудью и крикнул, чтобы перекрыть свист ветра, который здесь, на высоте, был уже ощутим:
— Мужики! Давайте сюда! Вы сейчас просто охуеете!
Глава 12. Глаз бога
Мы стояли у самого края — узкая полоска твердого, черного матового металла отделяла нас от того, что уже нельзя было назвать просто «обрывом». Это был край мира. Вернее, нашего урезанного куска реальности, врезанного в циклопическую стену. Воздух здесь, на высоте, был суше, и легкий, почти неслышный гул ветра, гулявшего где-то в вышине, ласкал слух, создавая иллюзию покоя. Мы были заворожены открывшимся видом и одновременно парализованы его масштабом.
Идиллию момента разорвал Сергей.
— Так, ну удивляться я уже устал, — выдохнул он и, секунду помедлив, продолжил более деловым тоном. — Картинка ясна. Нам нужна карта. Нужно вернуться в лагерь, собрать всех, кто может идти, и организовать экспедицию вдоль стены. Это наш новый «берег».
— Вернуться? А как? — Григорий безнадежно махнул рукой в сторону пропасти. — Спуска нет! Мы в ловушке на высоте птичьего полета! Наша задача — не сойти с ума и не умереть от жажды здесь, пока… пока что-то не изменится. — Он потер ладонью подбородок, на котором уже проступала рыжая, колючая щетина. — Даже если наши… если они еще живы, добраться до них с этой высоты — чистый самоубийство. Веревок длиной в километр у нас нет. Мы сидим на полке в гигантском серванте, а все консервы — внизу.
— Возможно, спуск найдется, если пройти по стене дальше, — озвучил я свои мысли, хотя сам в них верил слабо. Глядя на бесконечную, плоскую как стол металлическую кромку, было трудно представить себе что-то вроде лестницы. — Может, где-то горный массив примыкает, служит ступенями. Или… — я кивнул в сторону уходящей в обе стороны монолитной поверхности, вспоминая дверь, найденную в пещере. — Внутри самой стены. Мы же видели, она не сплошная. Были пещеры, а в них — двери. Может, есть другой проход, система ходов, ведущая вниз, на ту сторону. В конце концов, еще одна дверь, но уже с нужной нам стороны.