— Марк, ты чего там? Плечо заныло? Дай посмотрю! — Голос Григория, резкий и настороженный, прозвучал прямо перед мной. Я обернулся и увидел его пристальный взгляд. Я застыл с полуоткрытым ртом, рука всё ещё замерла у горла.
«Блять. Застукали.»
— Да не… просто затекло, от бега, — выдавил я, и голос мой прозвучал сипло, неестественно. Я видел, как в глазах Григория вспыхивает профессиональная подозрительность.
Пройти осмотр пришлось. Благо, я смог успешно потянуть время, пока я с невинным видом расстёгивал своё потрёпанное пальто, копался в шнурках, в желудке уже разливалось то самое целебное пекло. Оно было иным, чем при наружном применении — не зудящим локальным жаром, а глубокой, волновой теплотой, расходящейся по всему телу. К моменту, когда я наконец оголил плечо, кожа на нём снова была идеально гладкой и ровной. Ни шелушения, ни покраснения. Только лёгкий, здоровый розоватый оттенок новой ткани.
Григорий щупал, вглядывался, водил пальцами по границам бывшей раны. Его лицо было хмурым.
— Хм… Выглядит так же. Но ощущение затека… это может быть и неврологического характера. Отголосок травмы. Или… — Он замолчал, не желая, видимо, пугать меня или себя. Потом посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была не просто забота врача, а холодная решимость следопыта, взявшего след. — Марк. Запомни раз и навсегда. О ЛЮБЫХ странностях. Докладывай мне сразу. Плечо затекло, в пальце стрельнуло, жопа зачесалась — без разницы. Понял? Здесь мелочей не бывает. Здесь каждая мелочь может оказаться раковой опухолью для всей группы.
— Да, да, конечно… Расскажу, — пробормотал я, ощущая, как под его взглядом затягивается ещё одна, невидимая и куда более опасная рана — рана лжи.
Достигнув края платформы, мы замерли. Там, где раньше уходил вглубь скалы знакомый вход в пещеру, теперь зияла огромная, почти круглая впадина, заполненная до краёв водой. Озеро. Неестественно тёмное, бездонное на вид. Глубину выдавало лишь слабое, изумрудное свечение, поднимавшееся из самых толщ — призрачный саван для всей экосистемы пещерных крыс, светящегося мха и, возможно, тех самых слепых тварей из бункера. «Глаз» выжег не просто породу. Он проплавил скалу насквозь, вскрыв подземные полости.
— А ты молодец, малой, — пробасил дед Максим, швыряя в чёрную гладь камушек. Тот исчез беззвучно, даже всплеска толком не было. — Вернись мы туда… нашли бы свою могилу заранее. Мокрую.
Старик присел на корточки и попробовал воду на вкус. «Солёная падла, в питьё не пригодна» — констатировал он.
— Даааа… — протянул Сергей, и в его голосе уже не было восторга, а лишь ледяная, гипнотизированная констатация. — Это было… нереально. А ещё этот корабль. Раз к своим не пройти — то нужно найти, куда он упал. Новый обломок. Новые ресурсы. Может, люди. Может, оружие.
— Как? — тут же отрезвил его Григорий. — Вплавь пойдём? Или у нас вдруг вертолёт в кармане?
— По дорожке, — сказал я, указывая рукой не в пропасть, а вдоль кромки плато, в сторону, перпендикулярную стене. Туда, где край чёрной платформы граничил не с обрывом, а с каменной стеной, которая ограничивала наш «островок». — Смотрите.
На той стороне нового озера, у подножия красной скальной стены, валялись обломки: щепки тёмного дерева, клочья парусины, обрывок каната. Они лежали не кучкой, а вытянутым следом, ведущим куда-то вглубь плато, за изгиб скалы. Точь-в-точь как когда-то обломки нашего поезда указывали путь к уцелевшим вагонам.
— Всё как у нас, — тихо добавил я. — Только их «поезд» — парусник.
К нашей удаче, отвесная стена из пустынного камня, что ещё час назад отгораживала плато от неизвестности, была сильно повреждена. Мощный луч, скользнув в последний момент, задел её край, и там, где раньше была непреодолимая стена, теперь зиял хаос обрушившихся плит и гигантских валунов, образовавший гигантскую, опасную, но всё же осыпь. Взобраться по ней было делом рисковым, но возможным.
— Ну что, господа географы? — хрипло спросил дед, плюнув в озеро. — пойдем по стене или вперед на разведку?
Он первым ступил на наклонную глыбу, начав медленный, уверенный подъём. Мы переглянулись. Выбора, по сути, не было. Спиной к стене, лицом к новому, невидимому пока плато и следу с неба. Мы шли не вдоль пропасти. Мы шли вглубь неизвестности, перпендикулярно единственному ориентиру в этом мире — чёрному, нерушимому Заслону.