— Кайра Циан, *Что то, что на слух запомнить я не смог, но видимо это был титул* — после чего тыкнула в меня пальцем, смотря с вопросом.
— Марк Соколов, новый капитан, — тыкнул я себе в грудь, не спуская дула с барышни.
После обмена любезностям, она жестом попросила снять ее с мушки, на что я только покачал головой. Не очень я хочу получить вспышку огня в лицо.
Благо подоспел дед Максим, что выступил моей страховкой. Надо сказать аристократка произвела на деда впечатление, он даже присвистнул. В присутствии деда я все-таки махнул пистолетом, в жесте «За мной».
Мы конвоировали Кайру (надеюсь это имя) на верхнюю палубу, где нас встретил Сергей с подручными, последние поспешили ударить лбами в пол. Видно положение у тетки высокое.
— Это вы где достали? — с отвисшей челюстью спросил Сергей.
— А это принцесса твоя, — с улыбкой бросил я, — ты только с ухаживаниями не спеши, норов у нее крутой.
Кайра же смерила взглядом своих соплеменников, посмотрев на оковы, она бросила недовольный взгляд в мою сторону, после чего оценила расположение трупов. Помедлила. И что спросила у матросов, голос ее прямо-таки сквозил высокомерием.
Синекожие парни явно были намного проще, приняв стойку, они начали свой доклад. Видно военные, а от того привыкли подчиняться, осталось сделать так, чтобы подчинялись они именно мне.
Благо свой доклад матросы не стеснялись сопровождать жестами, из чего стало ясно что рассказали они все, и о том, как мы вписались в последний момент, как перебили мародеров, как потеряли Григория. Как исцелили одного из них, и видно о том, как благородно мы отсортировали трупы. А значит правильное впечатление оставить мы смогли.
Дослушав доклад, наша «Гостья» указала на кандалы матросов, словно сломав воображаемые оковы руками попросила нас освободить матросов.
На что получила мое категоричное «Нет», выраженное в медленном качании головой. Я медленно, чтобы она успела понять, провёл пальцем по своему боку, где под тканью уже не было даже шрама, но продемонстрировать это я не мог. Затем указал на обезглавленное тело их сородича. Сложил ладони, изобразив удар двумя руками, и резко ткнул пальцами в свой бок. После скривился, изобразив гримасу боли, и решительно покачал головой: нет, не доверяю. Объяснение было примитивным, но понятным даже ребёнку: «ваш человек предательски атаковал того, кто пришёл на помощь».
Кайра же в ответ задвинула монолог, с упоминанием своего имени, а после даже слегка склонила голову. Вот это уже интересно, но рисковать я был не намерен. Я покрутил руками у ушей, продемонстрировав, что я якобы ни слова не понял.
Она издала короткий, терпкий звук, похожий на щелчок языка, и её пальцы — длинные, с тонкими фалангами — начали сплетаться в воздухе в сложные, неестественные для человека конфигурации. Воздух между нами затрепетал, запахло озоном и горьким миндалём. «Стоп!» — рявкнул я, и этот рык подхватил лязг трёх взводимых курков. Стволы, как один, нацелились в центр её груди. Это было не просто красноречие. От её сложенных пальцев исходила слышимая тишина — густо тянуло силой. Я буквально кожей спины почувствовал, как по моим нагретым мускулам пробежал встречный, ответный холодок.
Может это и было что-то безобидное, что поможет нам понять друг друга, но рисковать я был не намерен. А значит по старинке, как Николай Миклухо-Маклай, жесты и планомерное изучение.
Иномирке наш красноречивый жесть не понравился, но колдовство свое она прекратила. Пока три ствола удерживали её в напряжённом равновесии, я лихорадочно обдумывал варианты. Заковывать такую — значит сделать смертельного врага. Ссориться — глупо. Но и позволять плести эти знаки — самоубийство. Её возможности были тёмным лесом. Одна такая, с десятком верных жестов, могла превратить этот ковчег в нашу общую гробницу — последний жест отчаяния гордой аристократки, которую оскорбили дикари. Нет. Нужен был иной подход. Не клетка, а золотая цепь обязанности. Не угроза, а взаимная выгода. Но для этого сначала нужно было сломать её уверенность в своём превосходстве, не сломав её саму. Сложная задача.
В любом случае действовать нужно быстро, проявить добрую волю, но не слабость. А также доходчиво донести одну простую мысль: ее статус в этом мире, и уж тем более в моих глазах — ничего не стоит. Мы в одной лодке, при том буквально.
План сложился в голове, как чёткая схема, выводящая её из уравнения врага в переменную задачи. Разделяй и властвуй. Сначала — границы, потом — общая цель, затем — медленная узурпация контроля через зависимость. Ладно. Пора вводить переменные в уравнение. «Расставим точки над i» — звучало в голове слишком помпезно для этой алой пустоши. Скорее, «обозначим периметр выживания»