Так поправка, ни хрена не переписал, стёр под частую. Жестянка не то, что сражаться — стоять не умеет. Он лежал, беспомощно дёргая конечностями. И в этом была какая-то жалкая, унизительная правда. Я не создал воина — я породил инвалида. Немного повозившись с брыкающимся «пациентом», я грубо извлёк пульсирующий алый кристалл из его груди.
Значит, всё только начинается. Надо понять каким образом «вшивать» софт в эту штуку. Хотя бы базовый моторный контроль и пакет команд. А если нет… Если моя теория о кристаллической памяти вообще верна — тогда мне предстоит стать отцом-одиночкой для железного младенца. Учить его ползать, ходить, драться. И, судя по обрывкам в его памяти, учиться его «сердце» когда-то умело. Отлично умело. Вот только сохранилась ли эта возможность?
Ладно, займемся им позже. Я поставил металлического болванчика в угол. Но руки всё ещё дрожали от адреналина неудавшегося «рождения». И в этой дрожи была не только усталость. Была пустота. Чёрная, зудящая дыра под рёбрами, которая требовала заполнения. «Кровь земли». Название пришло само. Оно было не самым подходящим. Оно было единственно верным.
Тяга накатила не мыслью, а физически. Судорогой в сжатой челюсти и холодным потом на спине. Что, если я уже не могу остановиться? Я прислушался. Там, где должен был быть просто живот, теперь жил отдельный, тёплый и требовательный орган — сгусток силы. И сейчас он не пульсировал ровным светом. Он скулил. Тихим, навязчивым гулом, отдававшимся в висках.
К уже запланированным экспериментам добавились новые. Энергией кристаллов можно управлять не только в теле. В мастерской, когда я просто захотел, чтобы капли расплавленного камня текли в нужном направлении — они послушались. Не как инструмент в руках. Как продолжение воли. Моей ли? Я прислушался к внутренним ощущениям. Сгусток тепла в районе желудка — нет, не желудка, чуть ниже, в самом центре тяжести тела. Он поубавил в интенсивности. Точно так же, как тогда, когда я доверялся своей «чуйке».
Это напрягало, запасы таяли, а пещеру затопило. Но мне нужно еще… В голове крутилась уже знакомая тяга проглотить еще один. Что если я уже не смогу остановиться? Она замещает каждый разрыв в мышцах. Каждую клетку не способную больше делиться. Каждую синаптическую связь в мозгу что утратила свою функцию. Она плетёт свою алую, кристаллическую паутину поверх моей биологии. Создаёт идеальный, вечный дубликат.
А что будет, когда «топливо» кончится? Паутина рассыплется. И всё, что она поддерживала — волокна мышц, миелиновые оболочки нейронов, саму структуру тканей — обратится в мелкую, красную, безжизненную пыль. Если процент замещения перевалит за критический… отмена не вызовет слабость. Она вызовет мгновенный, тотальный биологический коллапс. Я развалюсь изнутри за минуты, как мумия на солнце. В лучшем случае — паралич.
Выхода было два. Прекратить. Сейчас. Вырвать эту красную опухоль из своей жизни. Перетерпеть боль, ужасную слабость и молиться, что алый каркас ещё не вырос слишком прочным. Или… стать ей. Слить края раны намертво. Сделать так, чтобы внутреннее пламя не затухало никогда.
Разум отвечало не словами. Образами. Яркими, влажными, пахнущими страхом.
Вот я ослабел. Мои движения снова стали человеческими — медленными, неточными, предсказуемыми. Сергей, с его затаённой злобой видит это. Его глаза становятся холодными. Он не промахнётся заточкой под рёбра. Или пулей в спину «при попытке к бегству».
Вот Кайра. Она не чувствует во мне больше силы. Она чувствует слабость. Её пальцы сплетаются в в знакомы, тихий, смертоносный жест. И моя плоть, лишённая алого щита, послушно рассыпается, как пепел её соплеменников. Без жестов. Без усилий. Просто потому, что она так захотела.
Съесть ещё или… Да кого я обманываю? Я уже жевал очередной камень как самый сладкий леденец в моей жизни. Леденец со вкусом власти.
Да я наркоман товарищи!
Краски стали ярче, звук гудения корабля — чётче, собственные мышцы послушнее. Вкус — металл, пепел и несомненная, абсолютная правильность.
Ладно. Самобичевание — роскошь для тех, у кого есть время. У меня его не было. На повестке вопрос: где взять ещё?
Не просто «где взять ещё?». Где взять много, очень много.
Во-первых определить источник. Во-вторых — разработать метод устойчивого получения.