Я бросил взгляд на бутылек, наполненный тёмной, почти чёрной кровью синекожего матроса. Ключевая аномалия: на кристаллах никогда не было следов крови. Ни капли. Она либо испарялась, либо… впитывалась. Значит, кровь — не просто биологическая жидкость. Она — компонент, возможно, катализатор.
Бутылек был из тех, что я нашел в бункере. В порыве момента, у меня не было времени посмотреть, что происходит с руной на дне, а жаль. Кто-то уже давно и активно применяет «Кровь земли» в своих целях и руна могла стать путём к рациональному применению, ну или хранению.
Очередной кристалл, тщательно подобранный по массе и скорости пульсации, уже лежал в металлическом поддоне на моём столе. Предварительно он был взвешен на примитивных, но точных коромысловых весах. Контрольный образец, почти его близнец по массе, лежал в соседнем поддоне изолированно.
Я откупорил бутыль и вылил всю кровь прямо на кристалл. На моё счастье, она всё ещё не свернулась — странность, достойная отдельного изучения. Кровь земного человека в таких условиях давно бы превратилась в желе. Да и будем честными: у меня были ещё матросы… живой и возобновляемый ресурс. Но расходовать его бездумно — стратегическая глупость.
Зрелище было любопытным и гипнотизирующим. Кристалл не просто намок. Он отозвался. Его ровная пульсация участилась, стала неровной, можно сказать жаждущей. Он втягивал в себя кровь, не оставляя и капли, будто губка. С каждым «глотком» его внутренний свет бился ярче и чаще. Втянув всю без остатка, он замер лишь на мгновение, а затем начал пульсировать снова. Но в этот раз быстрее, увереннее, сытее, чем его брат в соседнем поддоне.
Интересно. А теперь — главное. Контрольное взвешивание.
Выводы были не неоднозначными. Они были бредовыми. Привычные законы физики были уже не впервой посланы куда подальше. Кристалл прибавил в массе. Но вот что сводило с ума любого, кто помнил закон сохранения: прибавил он лишь около одной двадцатой от массы поглощённой крови. Весы не врали, кристалл действительно потяжелел, но куда делась остальная масса? В свет? В тепло? Пока не ясно.
Визуальный осмотр не показал заметного прироста в размерах, а значит мне нужно еще крови и много. Столь сильно обескровить матросов было не разумно, а вот тушка Гволка вполне могла сгодиться.
В полумраке коридора, я чуть не столкнулся со Стариком. Он медленно скручивал самокрутку, прислонившись к стене. Лицо было пепельно серым от усталости, а вот прищуренные в дымке глаза — смотрели остро. Видимо, только что закончил инвентаризацию.
— Марк, можно тебя на секунду? — спокойным, хрипловатым голосом пробасил дед, прижимая языком край бумаги. — Если кратко, то еды у нас дней на семь. Правда, половину из запасов синекожих я бы собаке не скормил. Там такие морепродукты, от которых даже тараканы подохнут, забившись в угол. Половину всех припасов пожрали проклятые бестии. Воды питьевой, по идее, на ту же неделю, если не экономить. Солёной — аж восемь полных бочек, хоть ванную принимай. Ну и всякого хлама по мелочи: металлолом, пара котелков, верёвки, сети…
— Всё записал? — спросил я.
— В уме. Память пока держит.
— Тогда запиши сюда. — Я протянул ему один из пустых журналов с плотными страницами, из тех, что нашел в капитанском столе. — Сам понимаешь, учёт хозяйства и материальное обеспечение можно доверить только тебе.
Дед хитро ухмыльнулся, пряча самокрутку за пазуху, но всё же принял журнал.
— Лесть, человека не красит, Марк. Пахнет попыткой спихнуть рутину. — Он постучал костяшками пальцев по переплёту. — Но так и быть, должность каптёра приму на себя. Хоть кто-то же должен помнить, сколько гвоздей в каждой бочке осталось.
Старик меня бесконечно радовал. Настоящий источник практической пользы, устойчивый, как скала, и предсказуемый, как закон сохранения массы. Надеюсь, старческий маразм обойдёт его стороной. Или… можно подстраховаться. Мысль — острая, сладкая, и навязчивая, как зуд под кожей. Она пронзила моё сознание — растереть в порошок щепотку алого кристалла. Подмешать в чай. Ну или в тупую натереть дедову лысину, втереть в кожу. Укрепить. Омолодить. Сделать его кости прочнее, реакции острее. Сделать своим идеальным, долговечным инструментом. Превратить его в биоробота.
Я физически почувствовал, как внутренний резерв, представлявший собой тёплый, живой сгусток под рёбрами дрогнул, готовый воплотить идею в жизнь прямо сейчас. И, к слову, немного просел подкидывая идеи. Я сжал челюсть, пока не хрустнуло. Нет. Это не я думаю. Это «оно». Дед — не экспериментальный кролик. Пока нет.