Второго такого солдата, как Сергей, у меня нет, и терять его глупость. А вот матросов аж двое. Идеальные кандидаты. Они не смогут подробно рассказать о своих ощущениях из-за языкового барьера, но мы уже делаем успехи в его преодолении. Для начала их стоит просто осмотреть: проверить не начала ли шелушиться кожа, измерить температуру, зрачки. Да и просто понаблюдать, уж я-то знал на что смотреть.
— Можно, — наконец сказал я Сергею. — Но не сейчас и не так. Дай мне отработать процесс. Обещаю, ты будешь первым в очереди, — я бросил взгляд на матросов. — из успешных, конечно.
Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде надежды. Хорошо. Мотивация — отличный инструмент. А я тем временем уже составлял в голове план первого, максимально безопасного эксперимента на синекожих. Наука, знаете ли, требует жертв. В нашем случае — добровольцев, которые об этом пока не догадываются.
От того, чтобы начать прямо сейчас, меня останавливал лишь один фактор — ресурсы. Их не было. Но сам мир уже подсказал мне, где их взять. Если моё ночное видение было не бредом, а картой, то каждый из тех гигантских, пульсирующих узлов в подземной сети и есть огромного размера кристалл-«Кровь земли». Целая россыпь алых бриллиантов, зарытых в плоть планеты. Расположены они не как попало, а в строгом, пусть и неведомом мне, порядке.
Оптимальной точкой для разведки выглядел один из свежих каньонов, что теперь бороздили равнину у подножия Стены. Копать вслепую — не наш метод. Карьерная добыча нам пока не по зубам.
Сейчас же — дредноут. Мне нужен был не только металл, но и топливо. Идея с живыми тиглями-гволками сводила с ума своим изяществом, но упиралась в проблему. Чтобы лить металл нам нужны формы. Стеклянные. Берёшь каплю расплава в кислотной оболочке и вливаешь в форму. Металл застывает, как только стечет кислота. Гениально. Но для стекла нужна печь, а для печи — топливо. Замкнутый круг, где дредноут был первым звеном моего плана.
К моему раздражению, у гиганта не оказалось ни одного доступного входа. Все шлюзы и люки наглухо погребены под тоннами красного песка. Моя бригада, во главе с Сергеем, вторые сутки долбила обшивку, отколупав лишь несколько десятков потрёпанных плит. Медленно, шумно, неэффективно. У меня был способ лучше.
Я вылил остатки кислоты из желудка гволка на уже обнажённый участок корпуса. Кислота не вырезала аккуратную дверцу. Она поела металл, вызвав бурную, ядовитую коррозию. Пена шипела, дымилась, и через десять минут передо мной зиял не проход, а рваная, оплавленная по краям дыра. Дыра пусть безобразная, но проходимая если пролезть боком. Она вела в темноту накренившегося коридора. Махина вкопана в песок под углом. Запахло плесенью, столетней пылью и чем-то кислым — не нашей кислотой, а своим машинным разложением.
Лезть хрен знает куда, да ещё и одному было бы верхом идиотизма. Нужно было дождаться деда Максима. Оставлять корабль на попечение одной Кайры и матросов я не рискнул. Да, теперь я видел в ней не клубок инопланетного коварства, а уставшую, загнанную в угол барышню. Но лишняя осторожность не помешает. В том числе и для их же безопасности. Чтобы у синекожих не возникло соблазна совершить глупость пока нас нет.
Я присоединился к демонтажу. Лидер в экстренной ситуации — элемент системы кратно повышающий ее КПД. Лидер — тот, кто впрягается в упряжку, когда все уже выбились из сил, и тянет вместе со всеми. Первый среди равных. Несмотря на все изменения внутри, этот принцип казался разумным, по крайне мере повышал репутацию в глазах подчиненных.
Работая ломом рядом с Сергеем, я наконец задал вопрос, который вертелся у меня в голове:
— Серега, а как так вышло? Ты же кадет, а оказался механиком на нашем поезде «новая Москва — Адская пустошь»?
Он на мгновение замер, потом с силой воткнул лом в щель.
— Дерьмо случилось, как в принципе и всегда, — сказал он, и его голос стал отстраненным. — После выпуска устроился проводником, временно. А потом — северо-восточное ЧС. Наш состав застрял… — он замолчал, выдергивая лом с грубым скрежетом. — Застряли на три месяца. Когда выбрался, приём в училище уже закончился. Не прозебать же год на шее у папаши. Вернулся на тот же поезд.
— А механиком?
— Так я в кадетском на механика-пилота и учился, — бросил он, как нечто само собой разумеющееся, и снова ударил по плите. — На ЖД это оценили.
Я перестал работать. Механик-пилот экзокостюма. Это информацию я ранее упустил, она затерялась в суете первых дней в новом мире. Сергей был не просто выжившим с хорошей физухой. Он был специалистом способным управлять сложной, силовой техникой. Оператор. В моих глазах он в тот же миг вырос, приобрёл новый вес и ценность.