«Какого хрена там твориться?» — пронеслось в моей голове. Но правда была в том, что я прекрасно знал. Мои теории обретали подтверждение с пугающей скоростью. Местная фауна явно жрала субстанцию. И нет ничего удивительного, что тварь с разорванным в клочья ганглием, ещё и, вероятно, ошпаренным собственной кислотой — вновь обрела возможность двигаться всего за час. Регенерация на основе субстанции работала с пугающей эффективностью.
Я рванул в трюм, на ходу захлопнув дверь мастерской. Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти сумасшедшего художника.
Дед Максим, стоя в стойке, методично, почти медитативно, выдавал двойные выстрелы из «Алисы». Целился он не в корпус, а в сгибы лап парализованного альфа-гволка. С каждым залпом раздавался сухой, хрустящий звук ломающегося хитина, и конечность дёргалась, теряя остатки подвижности. Воздух пах порохом, гарью и тошнотворным запахом внутренностей твари. Лицо старика было сосредоточенным и холодным, как у хирурга.
— Что случилось?! — крикнул я, кося под дурачка.
— На удивление живучая зараза, — ответил мне дед, в очередной раз переломив винтовку, вытряхивая гильзы, — я спускаюсь, а она уже лапками шевелит — встать пытается.
Нет, ну отстрелить все суставы — план действенный, но временный. Держать такую зверушку в живом состоянии мы не сможем. Что ж, по крайней мере соберём максимум данных, пока она ещё дышит.
Дед добил последнюю конечность. Теперь монстр лежал, подобно гигантскому, пульсирующему жуку, пригвождённому к полу собственным телом. Мы взялись за инструменты и методично принялись за работу. Тишину трюма теперь нарушали только скрежет хитина, тяжёлое дыхание деда и булькающие, хлюпающие звуки, исходившие из глубины ещё живой твари.
Срезать хитиновые пластины было нелегко. Материал поражал: невероятно прочный, но на удивление достаточно лёгкий. Капля кислоты гволка, упавшая на срез, вскрыла его внутреннюю структуру. И зрелище заставило меня присвистнуть.
Броня альфа-твари оказалась слоистым аэрогелем. Идеальная теплоизоляция. Тут встает вопрос зачем им такая нужна в принципе? В пустоши имели место дневные перепады температур, но экстремальных пиков не наблюдалось, по ощущением в любой момент времени было от 5 до 35 градусов по цельсию.
Глубина.
Эти твари бывают под землёй, на немыслимых глубинах, у раскалённых пластов, либо же конкретно этот индивид встречал выходы магмы.
Защита.
Нити аэрогеля сами по себе обладают феноменальной прочностью, а такая структура нужна для поглощения ударов… например, в бою с такими же альфа-особями.
Второй вариант отпал быстро — я проткнул толщу лезвием. Нити были прочны, но не поражали воображение. Само же покрытие пластин… его можно было сравнить только с ультрасовременными нанокомпозитами, спроектированным методом молекулярной динамики и собранным на молекулярном уровне. Или с материалом Чёрного Заслона. Ключевой недостаток материала — его абсолютная негибкость. Заменить свою кожу на это нельзя. Но как броня для механизмов, да для того же «Стервятника». Мысли тут же понеслись, рассчитывая толщину, метод крепления, пока я срезал очередную пластину. Но был и еще один вариант.
Недостаток «Крови земли» вставал всё острее. Хитин Альфа-гволка имел биологическое происхождение, а значит его можно было менять, растить, формировать. Я уверен в этот момент мои глаза блеснули не добро. Даже Старик поморщился.
— Марк, кончай строить такие рожи, — он тяжело вздохнул, откладывая инструменты. — скоро твоими рожами можно будет детей пугать.
Как же мне не хватает зеркала, посмотреть на себя со стороны. Но, да и хрен с ним.
Нервная система твари оказалась ещё более поражающей. Нервные тяжи, перерезанные нами, на глазах ветвились, пытаясь обойти повреждения, подобно корням растения в ускоренной сьёмке. Благо то, что заменяет твари голосовые связки не воспринималось её же телом как приоритет для восстановления. Монстр не мог визжать, а издавал только мерзкие булькающие звуки.
«Рога» твари оказались попросту развитыми щупальцами, покрытыми уже известным нам хитином. Видимо, когда тварь обретает оформленную голову, необходимость в хватательных щупальцах отпадает.
Искомый нами орган-концентратор был обнаружен как раз в голове твари. Там, где у земных существ формируется мозг, у этого альфы пульсировал сгусток багровой, полупрозрачной ткани, пронизанной серебристыми нитями. Серебристые нити субстанции служили и каркасом, и проводником — сформированы же они были из нервной ткани самой твари. Это была болезненная помесь алой субстанции и примитивного, гладкого мозга. Он бился подобно сердцу медленно сжимаясь и разжимаясь, свечение вторило ритму. Сложно было не провести параллель с моим собственным «третьим мозгом» под рёбрами. Вероятно, выглядели мы как родственники.