От скуки я решил уже начать разбирать документы из участка, хоть внутренне осознавал, что самому сейчас лезть туда не стоит, как вдруг на пороге появилась Энжи в длинной зеленой футболке, босая и с мокрыми волосами, которые прилипали к ее лицу, шее и одежде, создавая на последней темные пятна. Она тряхнула головой, и капли воды разлетелись по всей комнате, попав даже на меня, хоть в тот момент нас разделяли стол и кресло. Девушка смущенно улыбнулась, и я понял, что даже в таком домашнем виде она просто очаровательна. Разве можно обижаться или злиться, когда она так забавно жмурит глаза и пытается вытереть мокрые волосы уже напрочь промокшим полотенцем, наклоняет голову то влево, то вправо, тянется руками к прядям, отчего футболка приподнимается по краям. Я быстро отвел взгляд и, забрав вещи, ничего не сказав, отправился в душевую. Похоже, генератор уже выключили, вода была уже довольно холодной, что мне пошло только на пользу. Выходя из душевой, я закинул одежду себе на плече и неторопливо шел по коридору. Зайти на кухню за чаем? Уж чая да кофе у нас было полно, не то, что продуктов. Так я и сделал. Милая женщина предложила мне еще взять овсяного печенья, но я благодарно отказался. Это, наверное, лучшее, что они могли предложить при таком количестве продуктов.
В коридоре я столкнулся с высоким парнем, который представился Оливером. Он извинился за пролитый чай, который обжег мне руку и предложил полотенце. Поначалу я хотел отказаться, но потом вспомнив про Энжи, согласился. Всю дорогу к комнате я думал, где же мог видеть этого парня, пока не вспомнил, что учился с его младшим братом, который попал в лапы зараженного по собственной глупости.
Энжи обрадовалась чаю. Она сидела на подоконнике, переодевшись в широкие серые штаны и желтый вязаный свитер и читала. Я забрал у нее папку с подробным описанием улик по последнему делу, дал полотенце для еще мокрых волос и прогнал от холодного окна на диван. Роджерс даже не спорила по своему обычаю, что меня слегка удивило.
- Если волосы не высохнут, в патруль пойдешь днем. – Предупредил я подругу, словно маленькую.
- Лиам, ты похож на мою маму ворчливостью. – Энжи потянулась за печеньем, стоящим в комнате с обеда. – Не перегибай.
- Это был очень долгий день.
- Да. – Ответила Энжи, помрачнев. – Словно месяцы прошли.
И она, и я думали об Итане. В другое время мы бы предались горю, полностью погрузившись в боль от принятия потери лучшего друга. Так уже было с Вильямом. Но сейчас события разворачивались так стремительно, что, казалось, прошла уже вечность, а на самом деле все было вчера.
- Не понимаю, откуда в больнице появились зараженные?
- Может, открытое окно? – Предположил я.
- Иных вариантов не вижу. Мы спасли девчонку и многих других людей. Отложил бы Морган операцию до утра, полбольницы бы погибло.
- Если не все. Больные люди, слабые и не все в состоянии себя защитить. Было бы еще хуже, чем в школе.
- Могу поспорить. На стадионе погибло много людей.
- У них было куда бежать, - объяснил я свою точку зрения, - а больница – закрытое помещение.
- Ты видел? – Энжи вскочила так резко, что чуть не вылила на себя чай. – На улице.
- Что там? – Я подошел к окну вслед за девушкой.
- Свет. Вернее блик, как от проезжающей машины. – Девушка повернула голову в мою сторону. - Показалось, наверное.
- Надо поспать, нам в патруль на рассвете. – Сказал я, вытягивая сложенный за креслом матрас и разворачивая его.
- Может, лучше на диване? – Спросила Энжи, останавливая меня. – Удобнее ведь.
В голосе младшей Роджерс было столько мольбы, что я не мог отказаться. К тому же мне уже казалось привычным засыпать под тяжелое дыхание подруги и поправлять время от времени уползающее от меня одеяло. Энжи, как всегда, уснула первой и сквозь сон начала что-то бормотать. Она звала Итана и голос ее был испуганным. Я легонько потряс Роджерс за плечо, чтобы разбудить или хотя бы отогнать ночное видение.
- Итан, не надо, Итан. – Произнесла девушка в последний раз и резко проснулась. Она долго моргала, пытаясь разобрать что-то в полумраке.
- Я здесь. – Тихо, чтобы не напугать, сказал я, приобняв Энжи.
Она расплакалась. Тихие слезы перешли в рыдания, вспомнились слова Кейтлин о племяннице. Энжи пыталась быть сильной, но это действительно подкосило ее. Мир несчастной девушки держался, пока смерть обходила стороной близких ей людей, а когда костлявая забрала друга, что-то пошатнулось.