И вот она схватила меня, и я не мог вырваться - ее тело стало как-будто сильнее, чем прежде. Еще секунда, и она бы вцепилась мне в шею. В последней попытке спастись, я ударил ее в голову. Со всей силы, на какую еще был способен. Нож попал ей куда то за ухо и вошел под череп снизу вверх. Несколько секунд она еще хрипела, пуская кровавые пузыри, а потом вдруг обмякла и рухнула на пол.
Николас не знал, что ответить, со всей остротой внезапно осознав, как же ему действительно повезло. Сумел бы он сделать что-то подобное с Энни? Наверное. Ради безопасности дочерей, если не ради спасения собственной жизни, так уж точно. Николас попытался представить, что бы при этом почувствовал, и не смог.
- Я так и не сказал ему, как умерла его мать. Не знал, как он это воспримет. Все это время он думал, что ее убили мертвые. Хотя, может, в некотором смысле так и было. Я как будто сам умер в тот момент, - Робин докурил, потушил окурок и положил в металлическую банку, привязанную проволокой к перилам специально для этих целей. - Ну что, главный, я тебя хорошенько достал своей нудной предысторией?
- Нет, - Николас улыбнулся. - Я рад, что ты поделился этим. Тебе нужно было кому-то выговориться.
- Пожалуй, - Робин взглянул на поднявшееся над лесом солнце, и тоже улыбнулся. - Рассвело. Скоро народ проснется, так что пора бы мне укрыться в палатке и не смущать людей своим горем.
- Потерпи немного, Роб. Скоро они привыкнут, и перестанут тебя бояться. Они ведь тоже любили твоего паренька.
- И если ты все еще беспокоишься насчет того пропавшего револьвера… Я его не брал, и я не собираюсь мстить, Ник. Это был несчастный случай, и тот парень, Бобби, просто запаниковал, такое с каждым могло произойти. Я ни в чем его не виню, не беспокойся об этом. Никаких глупостей я творить не собираюсь.
Из палатки, стоявшей поодаль от них, донесся детский плач.
- А вот и первый, - усмехнувшись, сказал Робин.
Пару с младенцем они приняли чуть больше месяца назад, случайно наткнувшись на них в лесу во время сбора дров.
- Какими же нужно быть оптимистами, чтобы заводить детей сейчас, - пробормотал Робин. - Что за мир достанется этому пареньку…
- Может, это один день в их жизни, тот самый. А?
Седой пожилой мужчина согласно кивнул.
- Да, ты прав, что-то я разворчался… Ладно, удачного тебе дня, главный. Пойду-ка я еще вздремну до обеда, что-то совсем не выспался.
Невыспавшимся Робин никак не выглядел, но Николас понял, что тот хочет побыть один.
Глядя ему вслед, он еще раз вспоминал обстоятельства того инцидента, известные только со слов Бобби, потому что на вылазку в тот поселок они ездили вдвоем. Место считалось безопасным, мертвецов там почти не было, и парни решили сгонять на заправочную станцию и наполнить газовые баллоны, потому что в лагаре заканчивалось топливо.
Они уже почти закончили, когда неожиданно из-за перекрестка появилась небольшая толпа зомби - по словам Бобби, не больше дюжины. Возможно, они успели бы погрузить оставшиеся баллоны и уехать (или бросили их там - хрен бы с ними), но он испугался, поднял свой М4 и стал стрелять. Сын Робина крикнул, чтобы он перестал, но Бобби не послушал. Пуля попала в металлическую стойку почтового ящика и срикошетила, сбив клапан на одном из баллонов и вызвав искру. Баллон взорвался. Парня, стоявшего всего в паре метров, взрывной волной отбросило прямо на витрину небольшого магазинчика при заправке.
Возможно, он и выжил бы, несмотря на сильный ожог и многочисленные, но неглубокие осколочные ранения, но большой кусок толстого витринного стекла воткнулся ему в живот, начисто распоров брюшину и, фактически, выпустив кишки наружу. Бобби еще попытался поднять и дотащить истекавшего кровью напарника до машины, но тут к ним подобрались мертвецы, и он вынужден был его бросить, чтобы спастись самому. Да и, скорее всего, парень все равно бы умер еще по дороге к лагерю. Выжить с таким ранением почти нереально и в лучшие времена, а уж сейчас-то…
В группе отношение к произошедшему было неоднозначным. Некоторые сомневались, что все произошло именно так, как описал Бобби, и предполагали, что он попросту бросил приятеля не съедение зомби, лишь бы успеть сбежать. Другие принимали его историю, но осуждали за паникерство и беспричинную стрельбу, которая стоила жизни другому человеку. Высказывались предложения даже изгнать Бобби из группы (активнее всех за это ратовал Винс, до этого случая - сам первый кандидат на изгнание). Один лишь Робин до сего дня хранил молчание и никак не выказывал своего отношения к потенциальному виновнику гибели его сына.