Николас еще несколько секунд смотрел на хрипящего внизу мертвеца, потом повернулся, чтобы уйти.
- Как налюбуешься на это пугало, прикончи его. Только не пулей, вот этим, - Николас кивнул на длинную заточенную с одного конца палку, валявшуюся рядом. - Потом погрузи на тачку и вывези в лес. Не нужно, чтобы он тут вонял.
- Будет сделано, босс, - Лео приложил руку к козырьку бейсболки и отдал честь. - Рад служить.
Николас снова усмехнулся, покачал головой, как бы говоря “Ох уж мне эти ваши шуточки про босса…”, и спустился вниз.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, он направился в противоположный конец моста. Дрыхнет он, видите-ли, алконавт несчастный. Ничего, сейчас проснется как миленький. Я ему устрою допрос с пристрастием. Давно надо было это сделать…
Резкий, хлесткий звук, раздавшийся неподалеку, трудно было с чем-то перепутать - прогремел выстрел.
- Твою мать! - сквозь зубы процедил Николас и обернулся, пытаясь определить источник звука.
Лео на своем посту отвернулся от мертвеца и подошел к внутреннему краю платформы, тоже оглядывая лагерь тревожным взором. Из палаток начали высовываться люди, недоуменно глядя по сторонам. Снова раскричался младенец.
- Какого хрена? - прошипела рация в нагрудном кармане.
- Это Роб, - пробормотал Николас. - Чертова колесница, я ошибся. Это он, все-таки пристрелил парня… Смотри в оба, Лео, как бы он еще чего не натворил!
- Понял, - отозвался Лео, и Николас увидел, как тот снимает карабин с плеча.
Винс на своем посту тоже проснулся и осоловело озирался по сторонам, пытаясь понять, кто посмел разбудить его величество. Чтобы лучше думалось, он решил выпить, но подняв валявшуюся у ног бутылку, увидел что она пуста, и швырнул вниз.
- Что за херня, - пробормотал он, поднимая Реммингтон. - А ну идите сюда, утырки дохлые!
Николас уже направился к палатке Бобби решительным шагом. Энни, тоже разбуженная выстрелом, вышла наружу и протянула Николасу его кобуру.
- Кого-то убили? - спросила она. - Будь осторожен.
- Не знаю, - довольно резко отозвался Николас. - Спрячься в палатке.
Энни нырнула обратно, и он улышал, как она что-то говорит девочкам.
Палатка Бобби была уже почти рядом, и нервы Николаса напряглись от предчувствия того, что ожидало его внутри. Но неожиданно полог ее распахнулся, и наружу выбрался Бобби собственной персоной, находу натягивая теплую шерстяную толстовку поверх майки.
- Николас? - увидев удивленный взгляд главы лагеря, парень переспросил. - Николас, в чем дело? Кажется, я слышал… Выстрел?
Вот оно что, подумал Николас. Я ошибся и второй раз. Роб действительно не собирался мстить. И все эти разговоры про один день в жизни, и про жену, и философские наставления о смысле жизни… Он прощался, вот что это было.
- Как же я не догадался, - пробормотал Николас - И эта пачка сигарет… Ну кто ни с того, ни с сего бросает курить в таком-то возрасте.
Он направился к палатке Робина. И теперь-то уж неприятного зрелища было не миновать.
Лео спустился вниз и остановился у лесенки. По виду Николаса, он, очевидно, все понял и снова повесил М4 на плечо.
Николас прицепил кобуру на пояс, но не стал вынимать пистолет. Постояв несколько секунд у палатки Робин, он, наконец, глубоко выдохнул и вошел внутрь.
Робин сидел на своем спальном мешке, привалившись к брезентовой стене палатки. Голова склонилась на бок, и кровь тоненькой струйкой стекала на рукав куртки из небольшого аккуратного отверстия на его правом виске. Глаза были закрыты, а рука с револьвером безвольно лежала на одеяле. Пальцы разжались, и в полумраке палатки Николас сумел разглядеть на них маленькие красные капли.
Вторая рука покоилась на коленях, и что-то держала. Николас наклонился, чтобы рассмотреть по-лучше, и увидел фотографию в рамке. На ней был запечатлен мужчина, гораздо моложе, но в нем без труда можно было узнать Робина. А рядом с ним - красивая светловолосая женщина и мальчик со школьным рюкзаком. Все трое улыбались на камеру. На заднем фоне можно было различить надпись на большом белом здании “Начальная школа города…” Название города в объектив не попало.
Николас поднял фотографию и прочитал надпись на обратной стороне рамки, выполненную косым женским почерком. “Первый день в школе”. Снова взглянув на счастливую семью, Николас положил фото на колени Робина.
На низенькой тумбочке в углу палатки лежал небольшой конверт, из которого выглядывал листок бумаги, на котором было что-то написано простым карандашом.
“Главному и всем остальным. Спасибо за все то время, что мы провели вместе. В этой группе я снова обрел дом, рядом с сыном и всеми вами. В нынешние времена важно иметь такое место, где можно чувствовать себя в безопасности, где тебя принимают и заботятся друг о друге. Удачи вам всем. Я ухожу, но ухожу счастливым. У меня есть тот самый день, и я возьму его с собой. Похороните мое тело в лесу. Вот и все. Корявенько, зато коротко.