Идиот Ричи врядли понимал, что это конец вообще всему, в том числе и ему самому.
Финн встал с кровати, подошел к окну и поднял жалюзи. Во дворе студгородка не происходило ничего особенного. За исключением того, что он был пуст.
- Всех загнали внутрь и заперли общаги и учебные корпуса, - пояснил Ричи. – Личное распоряжение ректора! Старый жирный Хорн, надеюсь его первым сожрут!
- Да с чего ты взял, что это зомби? – пожал плечами Финн. – Просто какая-то новая эпидемия, а изоляция – просто мера предосторожности, пока все не прояснится или не прибудут медики. Вспомни что было, когда коронавирус бушевал.
- Нападают! – по слогам произнес Ричи, словно обращался к глухонемому. – Ты слышал, чтобы больные коронавирусом массово нападали на здоровых?
Не дожидаясь ответа, он кинулся к своей кровати, вытащил из-под нее большую дорожную сумку и стал суматошно кидать в нее вещи.
- Автомат с чипсами в холле, - бормотал он. – Надо его разбить и набрать еды в дорогу. Жаль, что пивного нет, только с напитками…
Тут он обернулся к Финну.
- Чего ты стоишь! Собирайся давай! Надо слинять отсюда, пока военные не прибыли!
- Ты свихнулся, Ричи, - мрачно констатировал Финн. – Я с тобой никуда не пойду.
- Ну, как знаешь, - Ричи сбегал в ванную и принес свою зубную щетку. После этого застегнул сумку и выскачил в коридор, оставив дверь распахнутой. – Зомби, пацаны! Собираемся и валим отсюда нафиг!
Больше Финн его не видел.
Но слышал, что на следующий день, когда военные уже перекрыли выезды из города, пытаясь сдержать толпы паникующих горожан, Ричи на угнанной машине попытался протаранить блокпост, но по ней открыли огонь. С простреленными колесами и пробитым бензопроводом, машина на большой скорости врезалась в ограждение хайвэя и загорелась.
Ричи сильно пострадал от удара, но был еще жив, однако вытащить его из покореженных обломков не успели. Он сгорел заживо.
- Врядли бы тебе понравилось жить в реальном зомби-хорроре, старина, - пробормотал Финн, и снова снял с плеча винтовку, так как заметил что-то на холме впереди, рядом с массивной металлической опорой высоковольтной линии.
Это были мертвецы. Сгрудившись вокруг чего-то, они стояли на четвереньках, как животные. Жрут, догадался Финн. Может, человека, а может какое-нибудь животное, сбежавшее с фермы неподалеку. В любом случае, не стоит мешать их трапезе. Увлеченные обедом, оня не заметят его, если не шуметь, и не придется тратить патроны.
Патроны ему еще понадобятся, в ближайшее время.
Финн вернул Спрингфилд на привычное место на левом плече и двинулся дальше. Когда огромная, похожая на скелет опора ЛЭП осталась позади, он обернулся, дабы убедиться, что ходячие не заметили его и не поплелись следом. Нет, они были все там-же и занимались все тем-же. Пока что беспокоиться не о чем.
Двумя часами позже и несколькими милями дальше шоссе снова пошло в гору. Взглянув на длинный пологий подъем, растянувшийся, по-меньшей мере, на полмили, Финн решил, что неплохо было бы устроить еще один привал, когда он окажется наверху. Солнце хотя и сместилось к западу, но все так же немилосердно жгло, и воздух над асфальтом стал как-будто еще гуще и непрозрачнее.
На небе по-прежнему не было ни облачка, а духота, которая должна была бы предвещать надвигающуюся грозу, исходила лишь от раскаленного, как противень, полотна дороги.
Финн увидел какой-то предмет в пыли под ногами и наклонился, чтобы поднять. Это оказалась голова. Обычная голова обычной детской куклы. Пластмассовая кожа на лице потрескалась, рот порвался в немом оскале, а глаза провалились внутрь. Искусственные волосы, когда-то светлые и блестящие, теперь были покрыты грязью и сбились в один уродливый колтун.
Сколько она уже тут валяется в пыли, одинокая и давно позабытая своей маленькой хозяйкой? Может, с самого начала апокалипсиса? Ну что-же, поздравляю, ты наверняка ее пережила, подумал Финн.
Он давно уже перестал испытывать какие-либо эмоции, став циничным и расчетливым солдатом этого нового мира, предназначением и целью которого было лишь выживание. Исключительно практический подход и никаких чувств. Чувства сейчас опасны и только мешают.
Но эта кукла и мысли о ребенке, которому она принадлежала, пробудили в нем какое-то старое, давно, казалось-бы, утерянное ощущение. Чего? Как-будто тепла. Тепла близости с другими людьми, некой общности, словно одиночество вдруг отступило, и можно было вновь позволить себе что-то чувствовать. Потому что раньше это было естественно и нормально.
Финн постарался избавиться от этого ощущения. Нельзя расслабляться. Опасность повсюду, и возвращаться к прежниму мировосприятию, полному наивности и беспечности, не практично. Очень не практично. Губительно не практично.