Да, тут можно остановиться на ночь, а завтра продолжить путь. До искомого поселка он доберется не позже полудня, а там и до цели его утомительного похода уже рукой подать. О, с каким же удовольствием он поприветствует своих новых знакомых!
Но сначала нужно развести костер и приготовить ужин. Солнце уже клонилось к горизонту, и длинные черные тени начали выползать из всех углов и щелей.
Финн вытащил из чехла небольшой топорик и порубил на щепки одну из обрушившихся древянных полок. Потом сложил из них небольшой костерок, развел огонь и установил над ним самодельную треногу с котелком.
Растворимый суп оказался на удивление вкусным. Возможно, сказывалось чувство голода, ведь горячей пищи Финну не доводилось есть уже… Сколько? Неделю? С тех пор, как он покинул городок, где обитал до недавнего времени, так уж точно. А может и дольше. Он не помнил.
Финн налил в котелок еще воды и сварил весь остававшийся у него кофейный порошок, надеясь, что, может, на сей раз угадал с соотношением жидкости и заварки, и напиток получится хоть немного меньше пожим на то, что получается, если прополоскать в ведре с теплой водой грязную половую тряпку. Но нет, вкус по-прежнему был тот самый.
Солнце уже зашло, и за стеклянной дверью воцарилась темнота. Очередной день подошел к концу, но жара лишь немного сдала позиции. Даже в ночное время мечтать о прохладе не приходилось.
В свете затухающего костерка Финн еще раз посмотрел на карту. До поселка отсюда было чуть больше мили, и примерно столько же от него до перекрестка, где начиналась дорога, ведущая к фермам и лесозаготовительному хозяйству. Отлично. Как и предполагал, еще до полудня он будет на месте.
Финн расстелил спальный мешок, потушил костер и улегся, сунув руки под голову. Уже начав дремать, подумал, что нужно было оставить дверь немного приоткрытой – в магазине имелась вентилляционная вытяжка, но со своей задачей она справлялась как-то не очень. Дыма в помещении оставалось еще довольно много. Да пофигу, не задохнусь, подумал Финн и провалился в сон.
Утро началось со звона разбитого стекла и металлического лязга.
Финн вскачил, словно его окатили ледяной водой из ведра, на ходу выхватывая револьвер и быстро озираясь по сторонам в поисках опасности. Долго искать не пришлось – ходячий, разложившийся настолько, что уже невозможно было понять мужчина это или женщина, разбил головой верхнюю половину дверного стекла и настойчиво пытался проломить собой всю дверь.
- Напугал же ты меня, приятель, - облегченно выдохнув, сказал Финн. – Постучать что-ли нельзя было, как полагается воспитанному человеку. Ты ведь был когда-то человеком, верно?
Зомбарь просунул голову в дыру, распоров себе шею о стекло, и прохрипел что-то, возможно «Хочу тебя сожрать». Из раны на вытекала какая-то гнилостная масса.
- Ну и туп же ты, дохлятина, - усмехнулся Финн, поднял револьвер и выстрелил.
Пуля попала под левый глаз. Мертвец еще что-то хрюкнул, потом обмяк, повиснув головой на стекле, как марионетка, которой обрезали все нити.
Финн спрятал револьвер в кобуру на поясе и стал собирать вещи. Он планировал поспать немного больше, но раз уж все равно проснулся, пора было выдвигаться в дорогу. Позавтракав изюмом, Финн сунул наполовину опустевший пакетик в нагрудный карман куртки и направился к двери.
Отодвинув стеллаж и открыв дверь с висевшим на ней как какое-то дикое украшение мертвяком, Финн вышел на улицу. Солнце уже висело в небе далеко на востоке, обещая очередной жаркий день, но асфальт за ночь подостыл и колеблющегося марева над ним не было. Пока что.
Хорошо, значит, какое-то время можно будет идти по дороге, а не по песку. Финн взглянул на свои пыльные потертые бутсы. Да, крем для обуви им бы не помешал. Впрочем, главное, что они целые. Найти сейчас подходящую обувь было бы проблематично, а эти бутсы верой и правдой служат ему с самого начала апокалипсиса.
Поправив винтовку и рюкзак, Финн ступил на шоссе и зашагал в сторону поселка.
Бессмысленное какое-то слово, подумал он. Апокалипсис. Что оно значит? Из какого языка произошло? Может, старая добрая латынь? Финн думал, что где-то читал об этом, но вспомнить не мог, сколько ни старался всю дорогу до поселка.
Поселок состоял из пары улиц, сейчас заваленных всяким мусором. Небольшая церквушка, почтовое отделение, сгоревшие развалины, похожие на магазин, несколько деревянных офисных зданий, где раньше размещались какие-то местные конторы, склад, тоже изрядно обгоревший, но не развалившийся, чуть поодаль – школа с примыкавшим к ней небольшим стадиончиком, и кинотеатр под открытым небом. Экран его давно превратился в лохмотья и висел, слегка колыхая от легкого утреннего ветерка своими грязными лоскутами.