Почти год назад я попала в аварию. Мы возвращались из отпуска (сначала планировали лететь самолетом, но потом почему-то передумали и арендовали минивэн – романтика, дорожное приключение, типа), и всего в нескольких милях от дома вдруг лопнуло колесо. Часто ли такое вообще происходит? Не знаю. Скорость была большой, шоссе – мокрым после ночного дождя, а Филипп – не очень хорошим водителем. Машину занесло, перевернуло (дважды) и она врезалась в ограждение, снова встав на колеса.
Филипп отделался парой ушибов, а вот мне повезло гораздо меньше. С виду, конечно, все было окей, вот только спина… Внезапно пришла боль, такая сильная, что я потеряла сознание, а когда очнулась в салоне скорой помощи, то уже не чувствовала ног. Филипп был рядом, но я ничего ему не сказала. О каком-то повреждении позвоночника, чреватом серьезными нарушениями двигательных функций нижних конечностей ему сообщил уже врач в больнице (не помню, как точно звучал диагноз, а вот Филипп, думаю, помнит – у него просто феноменальная память на всякие специализированные термины). Вот так в свои тридцать восемь я оказалась прикована к инвалидному креслу.
Было очень тяжело вначале. И непривычно. Но мыслей в духе «лучше бы я умерла, чем терпеть это» у меня никогда не было. Я знаю, что у людей, чья жизнь круто меняется подобным образом, они порой возникают. И это не трусость, и не слабость, как многие, наверное думают, а просто… Ну что-то вроде защитного рефлекса от чувства беспомощности, как мне кажется. Нельзя осуждать их за это. Даже если вы сами побывали в такой ситуации и справились с ней. Обстоятельства у всех разные, вот.
Какое значение это имеет сейчас? Ну вот, к примеру, такое – электричества, как я уже писала, нет, и лифты не работают. В здании есть две основных лестницы и одна служебная (или пожарная?), но по теперь понятным вам причинам, я не могу воспользоваться ни одной из них, потому что ни на одной нет пандуса для коляски. А моя комната на пятом этаже. И этот этаж – по-сути, одна большая тюремная камера, я заперта здесь вместе с теми – людьми? – в кафетерии. И без посторонней помощи мне отсюда не выбраться.
Я все еще надеюсь, что за мной кто-нибудь вернется. Филипп точно придет, я знаю. Он жив и придет. Или пришлет кого-нибудь, спасателей, полицейских, военных. Меня спасут, нужно просто перестать паниковать и подождать еще немного.
Я паникую? Пожалуй, причины для этого у меня есть.
День 5.
Вчера ничего не написала. День был посвящен исследованию этажа, на котором мне, по-видимому, придется провести еще какое-то время. И лучше тут все изучить, пока есть такая возможность. Нашла кое-что из еды и питья, и перенесла в свою комнату. В холле есть кулер, и там, слава богу, еще литров пять воды, только не нашла подходящих емкостей, чтобы ее перелить. Сегодня поищу еще.
Кран в моей комнате сегодня утром протестующее фыркнул, исторгнув из себя какие-то брызги, и притих. Водопровод тоже отказал. Хотя вообще-то я даже удивилась, что он проработал так долго. Интересно, от чего питались насосы, подающие воду, если электричества нет уже пятые сутки? Может быть, оно отключилось не везде одновременно, или есть какие-то аварийные генераторы? Не разбираюсь я в этом, и строя догадки на пустом месте, чувствую себя глупо. Филипп будет смеяться, когда прочтет это.
Хорошо что вчера, прежде чем отправиться на прогулку по этажу, я заткнула слив раковины и набрала в нее воды почти до верха. Становлюсь сообразительной, постигая новые для меня практические стороны выживания. Наверное, примерно также чувствовал себя робинзон Крузо. Вот только вместо аборигенов у меня тут мертвецы. Не думаю, что получится приручить хоть одного из них и сделать моим Пятницей.
В коридорах, кстати, валяется полно всякого хлама, но почти ничего полезного. Видно, что собирались второпях и порядок никого не интересовал. Приходилось старательно объезжать препятствия, чтобы чем-нибудь не повредить коляску. Она ведь мой единственный способ передвижения, и если в ней что-то сломается… Другой я не нашла. А передвигаясь ползком, врядли долго протяну. Да и не знаю, честно говоря, позволит ли мне мое физическое состояние вообще ползать.