Зато я навестила своих (ха-ха) соседей. Стоило мне приблизиться к двойным деревянным дверям кафетерия на несколько метров, как они начали ломиться наружу. Они издавали такие звуки при этом… Отвратительные звуки. Это определенно уже не люди. Скорее, стая голодных орков из какого-нибудь фэнтези, почуявших пищу. Да, лучше уж думать об орках, чем о бродящих по коридорам брошенной клиники мертвецах. Хорошо что кто-то запер кафетерий, просунув в дугообразные ручки спинку от какой-то кушетки или скамейки. Надеюсь, она прочная.
Я не смогла долго выносить это зрелище, и по-скорее убралась оттуда. Постепенно притихли и мертвецы (или орки?). Интересно, есть ли в клинике еще? Что если они услышат мою возню и придут? Двери на одну из лестниц сломаны, и я не смогла их закрыть, другие закрыла, но они все равно не заперты. Дверь на служебную лестницу, по-счастью, оказалась на замке. И если ко мне пожалуют гости с других этажей…
Этой ночью я открыла окно, чтобы подышать. И, кажется, слышала выстрелы, где-то очень далеко, в нескольких милях, или даже дальше. Такой прерывистый треск, и будто бы еще взрывы. Но не уверена. Это продолжалось не меньше часа, потом стихло, и наступила полная тишина. Еще более жуткая, чем – хрипы? – тех существ за дверями кафетерия.
Я закрыла окно и попыталась уснуть. Но удалось мне это только под утро.
День 8.
У меня для тебя, дорогой дневничок, есть две новости. Плохая и плохая. С какой начать? С плохой? Оличный выбор! Все всегда выбирают в начале плохую, когда встает подобная дилемма, чтобы после перечеркнуть негатив чем-то хорошим. Но в моем случае хороших новостей нет, так что вот тебе две плюхи негатива.
Первая – в моем кресле сел аккумулятор. Или от чего оно там питалось, не знаю, с техникой, как ты уже, наверное, догадался, я не очень дружу. Даже если бы и было чем его подзарядить, я бы не справилась. Или, допустим, нашла бы запасные батареи в кладовой (а их там и нет) – все равно. Так что теперь придется крутить колеса руками, по старинке, а это гораздо медленнее. И уж гораздо труднее физически, чем просто двигать пальцами рычажок на подлокотнике. Да, и если речь зашла о скорости – насколько быстро двигаются мертвые люди? Не уверена, что сумею укатить от них теперь, если возникнет такая надобность.
Двери кафетерия, вроде бы, заперты достаточно надежно. И я каждый день их проверяю – не подъезжаю слишком близко, чтобы меня не – услышали? унюхали? – и не начали снова ломать их. Останавливаюсь в вестибюле перед лифтами, смотрю и прикидываю, какие у меня шансы, если отлетят дверные ручки или сломается спинка кушетки, или дверные петли, или сами двери не выдержат, когда эти (орки) взбесятся в очередной раз… Это же просто несчастная фанера, а не банковский сейф! Двери комнат и то выглядят надежнее. Ну, мне так кажется, или я на это надеюсь. Что у меня еще будет какой-то шанс, даже если они вырвутся – запрусь в комнате и буду сидеть тихонько как мышка, и может тогда они уйдут.
Но если в клинике есть и другие? Что если они поднимутся по лестнице? Нет, надеюсь, что нет. Когда думаешь об этом, покидать комнату вообще не хочется. А надо искать полезные вещи и припасы, чтобы продержаться, пока меня не спасут. Я обыскала еще не все помещения на этаже. Да и сидя круглые сутки взаперти, ничего не делая, просто сошла бы уже с ума.
И вот мы плавно подобрались ко второй плохой новости. А она заключается в том, что за мной до сих пор никто не пришел, хотя прошло уже больше недели. Даже если и обнаружили, что одного пациента не хватает, то наверняка решили, что я мертва, и посылать кого-то на поиски не имеет смысла. А может, и посылать уже некого. Страшная мысль. Но вот уже два дня я не слышала ни стрельбы, ни вертолетов, ничего. Никаких признаков живых людей. Но я все еще надеюсь. По-крайней мере, на Филиппа. Если он выжил, то придет…
А если он думает, что меня эвакуировали, и я в каком-то другом лагере? Ну в самом деле, с чего ему думать иначе? Какова вероятность, что человека просто забудут, как чемодан в аэропорту? И насколько хорошо налажены коммуникации между центрами эвакуации? Сколько пройдет времени, прежде чем ему удастся разузнать, что его жена пропала без вести? Подозреваю, что в нынешней ситуации – очень много. И когда он, наконец, доберется сюда, то что найдет?
От таких мыслей становится дурно. Лучше заняться чем-нибудь полезным, пока не стемнело, например – разбить автомат с закусками и перевезти всю оставшуюся там еду к себе в комнату. Теперь у меня есть фонарь – нашла в кладовой – и два комплекта батареек к нему. А еще свечи и спички. Теперь можно устроить вечерком романтический ужин для меня любимой. Жаль только нет вина.