Николас взглянул вниз, где в десяти метрах под мостом бурлила и пенилась вокруг массивных железобетонных опор река. С приходом осени она заметно обмелела, с чем это было связано Николас не знал. Река была их источником воды - ее набирали прямо с моста, скидывая вниз ведра на цепях или длинных прочных веревках, потом тщательно кипятили и использовали. Совсем неплохо было бы раздобыть где-нибудь насос и провести водопровод, подумал Николас. Таскать вверх десятилитровые ведра по несколько раз день - то еще удовольствие.
Зато с другими удобствами им повезло - от дорожных рабочих выжившим достались два биотуалета, несколько упаковок жидкого мыла, большая пластиковая бутыль с дезинфицирующим раствором и даже душевая кабина. Без насоса и бойлера толку от нее не было, поэтому она использовалась в качестве шкафа для хранения медикаментов и боеприпасов - наиболее ценных ресурсов - потому что была водонепроницаемой, и никакие дожди или влажность не могли попортить то, что внутри.
А вот контейнеры достались им от кого-то другого. Этот кто-то притащил их сюда и оставил, наверняка с тем же намерением использовать их для того, чтобы перегородить шоссе по обе стороны моста и обустроить на нем лагерь. Но где он (скорее уж - они, один человек с этим не справился бы) их нашел? Ближайшие морские порты находились за полстраны отсюда, крупных железнодорожных грузовых магистралей поблизости тоже не было - насколько Николас знал эти места. В-общем, происхождение контейнеров оставалось загадкой и по сей день. Как и то, куда делись отчаянные смельчаки, притащившие их сюда.
Контейнеры прицепили тросами к машинам и сдвинули вместе, их длины как раз хватило, чтобы заблокировать въезды на мост. А в довершение каждый контейнер примерно до половины засыпали песком, также оставшимся от ремонта дороги. Долгая и нудная получилась работенка, зато теперь каждый контейнер весил не меньше десяти тонн, и Николас даже представить не мог, какой должна была-бы быть толпа мертвецов, чтобы их сдвинуть.
К счастью, толп им не приходилось видеть уже очень давно - этот район был не слишком богат на зомби. А слушая пение лесных птиц и журчание реки, порой казалось, будто все как и было прежде, будто мир не превратился в тленный кошмар, где для живых людей места оставалось все меньше и меньше.
Николас уже почти докурил, когда услышал за спиной шаги. Оборачиваться не было нужды, он и так знал кто это. Кроме охранников (да и то, прямо скажем, не всех) и него самого, не спалось в лагере только одному человеку. Не спалось уже много дней, с тех пор, как в том инциденте, который и сделал обстановку в общине напряженной, погиб его сын. Последний, остававшийся у него близкий человек.
- Куришь тайком от жены? - Робин, пожилой уже мужчина с сединой в волосах и небольшими, но уже отчетливо проступающими морщинами на лице, тоже облокотился о перила и закурил.
- Привет, Роб, - слегка усмехнулся Николас. - Да вот, не спиться. Решил полюбоваться рассветом и подумать кое о чем.
- О новой вылазке, я так понимаю, - глядя куда-то вдаль, негромко произнес Робин. - Слушай, главный, не нужно бояться ни меня, ни за меня. Я справляюсь как могу, и уже очень устал от всех этих сочувственных взглядов и недомолвок. Люди меня сторонятся, чтобы случайно не обидеть каким-нибудь неосторожным словом. Я ведь не слепой и не глухой, и в маразм пока впадать не собираюсь. К чему все это? Здесь почти все потеряли кого-нибудь близкого, так почему именно мне такое внимание?
- Извини, - Николас пожал плечами. - Просто тебя и твоего паренька тут все хорошо знают. Вы уже давно с группой. А близкие, которых мы теряли раньше… Они в памяти только тех, кто их потерял. Как-то так, наверное.
Некоторое время оба молчали, не глядя друг на друга. Робин все также смотрел вдаль, а Николас вниз, на реку.
- Знаешь, - наконец произнес Робин - Тебе очень повезло. Ты сумел уберечь свою семью, сохранить то, за что нужно бороться. Нет, за что ты обязан бороться. Когда есть смысл продолжать держаться за прежнюю жизнь, даже этот новый мир не так уж плох. Да, когда есть смысл…
Николас собирался что-то ответить, но Робин жестом остановил его и продолжил.
- Моя жена была замечательной женщиной. В молодости я не считал, что мне нужна какя-то опора, какой-то смысл - я никого не встретил, и к тридцати годам решил, что прекрасно обойдусь и один. Я был самодостаточен, жил спокойной размеренной жизнью и был ею вполне доволен. У меня случались романы, да, краткосрочные, никаких отношений, семьи, детей… Ну зачем взваливать на себя ответственность, если тебе и так хорошо. Согласись. Любовь придумали писатели - чтобы книжки лучше продавались.