— Да, конечно, иди отдыхай.
****
На следующий день, 15-го августа, прямо с утра, к Святову подошёл командир стройбата.
— Товарищ полковник, прошу прощения, но мы сворачиваем работы. Поступил приказ вернуться в место постоянной дислокации.
— Ясно, что могу сказать. Но я сейчас же буду звонить в столицу и доложу о действиях Вашего руководства.
— Ваше право, — майор козырнул и направился к своей машине.
Святов попытался несколько раз связаться с руководством в столице, но безрезультатно. Высокое начальство не отвечало. Он вернулся в расположение. Сотрудники центра смотрели выпуск новостей, Лисицина среди них не было. Не спрашивая где связист, полковник сел на стул и принялся слушать диктора.
«… К сожалению прогнозы наших учёных не оправдались, вирус, всё-таки, достиг границ нашей страны. Появились случаи заражения в Еврейской Автономной Области, в Приморском крае, на Алтае. В Южной Корее и во Вьетнаме, так же зафиксированы случаи заражения…»
— Выключайте эту галиматью, — голос Лисицина был резок и мрачен, — Практически во всех странах расположенных на Евразийском континенте, отмечены случаи заражения, в странах граничащих с Китаем, смертельные случаи перевалили за сотни тысяч. Народ в панике, предоставлен сам себе, правительства бездействуют…
— Ясно. Подождите все меня здесь, — произнёс Святов мрачным голосом и вышел.
Через десять минут он вернулся.
— В Хабаровске и в столице не отвечает ни один телефон. Позвонил сослуживцу в Тверь. Жена ответила, что вчера он скончался. Два месяца назад был в Китае, вернулся радостный, полный положительных эмоций. На прошлой неделе за один день покрылся язвами, суставы опухли и через два дня умер.
— То есть, он уже болен достаточно давно. Привёз вирус из Китая, — резюмировал Барсуков, — А сколько туристов со всего мира за это время там побывало и успели вернуться восвояси?
— Позвоните родственникам, у кого есть, пусть даже самым дальним. Друзьям, пусть даже вы не общались сто лет. Нужна информация, — сказал Святов, — Собираемся у меня через пол часа…
… Через тридцать минут, весь личный состав Центра сидел в кабинете начальника. Информация была не из радостных. Все до кого сумели дозвониться сотрудники Центра пока были живы, но некоторые их знакомые уже заболели. А школьный товарищ Лисицина скончался от неизвестного вируса буквально на днях.
— Что будем делать, командир? — спросил Барсуков.
— Ждём ещё сутки, а завтра в двадцать два часа по местному времени объявляю большое совещание. Если до этого, конечно, ничего не случится. А пока тоже думайте, разрабатывайте варианты действий.
— А есть уверенность, что мы уже не заражены? — спросил Россомахин.
Ему никто не ответил, думая каждый о своём…
****
Рано утром, 16-го августа, едва стало светать, Лисицин разбудил Святова.
— Вставай, командир. Давай будить ребят. Тревога.
— Что случилось? — полковник поднялся как будто и не спал.
Проснулся Ястребов:
— Что за суета?
— Товарищи офицеры, подъём! Выходи строиться! — гаркнул Лисицин.
— Докладывай, — попросил Святов.
— Эпидемия гуляет по всему шарику. Умерло уже более двух миллиардов человек. Поймал волну одного радиолюбителя здесь в Хабаровске. Жена умерла вчера, от вируса, он весь в язвах, суставы опухли, еле смог сообщить о болезни. Хабаровск почти вымер. Все чинуши, кто ещё жив, скрылись в неизвестном направлении. Не работают органы управления и больницы. «Поймал» ребят из столицы, говорят правительство эвакуировано, полиция и армия контролируют город и прилегающую местность. Они собрались толпой и отмечают последние дни жизни, у всех язвы по телу… Ну а говорить о том, что ни один канал по зомбоящику не работает, думаю, не обязательно.
— Все на верх, час времени собрать всё, что может пригодиться для жизни в бункере длительное время, вплоть до ржавого гвоздя брошенного стройбатовцами, но главное — продукты и медикаменты. Выполнять! — голос Святова был необычайно резок и властен.
…Через полтора часа офицеры Центра сидели в задраенном бункере и слушали эфир. Там творилось что-то невообразимое: слёзы, истеричный смех, кто-то кому-то объяснялся в любви, кто-то проклинал всех и вся. Разобрать что творится в мире было невозможно.