— Заткнись, Ичэнь. Я с тобой потом разберусь, предатель — произнёс он.
Ичэнь исчез…
…«Он бредит! Большая потеря крови! Срочно на операцию!» — словно сквозь вату услышал Айго голос своего личного врача.
Сознание медленно возвращалось к бывшему помощнику профессора Ли. Как в тумане, перед его взором предстало лицо эскулапа.
— Где Ичэнь? Где этот предатель? — прошептал Айго.
— Господин, здесь не было никакого Ичэня. Вы на своём бронекатере. Мы везём Вас в Вашу резиденцию. Вам срочно нужна операция. И Вам сейчас лучше помолчать.
Доктор произносил фразы рублено. Коротко и отчётливо.
Только сейчас диктатор услышал шум двигателей и почувствовал качку. Но сознание снова покинуло бывшего ассистента профессора Ли…
Глава 4
Иванов Игорь Ильич, бывший преподаватель Тихоокеанского Государственного университета кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации, доцент и доктор наук, перу которого принадлежал один из лучших учебников по китайскому языку, и множество монографий по истории Китая, а теперь чернорабочий на заводе по производству удобрений, принадлежащему Айго, чистил уборную китайского персонала. В помещение зашли двое китайцев из администрации завода, о чём-то возбуждённо разговаривая, уборщик услышал фразу «бунт на птицеферме…». Увидев Иванова они замолчали, а тот который говорил об Иньлундао на ломаном русском произнёс:
— Пошёл вон, грязный ублюдок!
И продолжил говорить о событиях произошедших на утиной ферме и на Тарабарове, который китайцы на свой манер называли Иньлундао, что означало «Серебряный дракон»…
Иванов торопливо направился к дверям, но выйдя из туалета остановился у приоткрытой двери и ловил каждое слово произнесённое азиатами…
****
Айго пришёл в себя после наркоза. Рядом находился его личный врач.
— Господин, вы пришли в себя! Как хорошо! Как Вы себя чувствуете?
— Болван! — еле слышно прошипел бывший ассистент, — Откуда я знаю? Я только что очнулся, дай прийти в себя.
Айго осмотрелся, голова его слегка кружилась после анестезии и от потери крови, но в остальном он чувствовал себя сносно, только ныла раненая рука. Диктатор посмотрел на неё, однако вместо целой конечности увидел культю… Лицо его исказилось от гнева.
— Как ты посмел?! — хрипел он, — Кто тебе позволил?! Коновал ты проклятый!
— Господин! Господин! Позвольте я всё объясню! Не гневайтесь! — в ужасе затараторил врач.
— Что ты мне тут будешь объяснять?!… - Аго минут пять не переставая ругался на чём Свет стоит.
Лекарь, низко склонившись, не смея поднять глаза, выслушивал ругательства хозяина в свой адрес. Наконец Айго иссяк. Он тяжело дышал, по его телу прошла судорога, лоб покрылся испариной.
— Ладно, рассказывай, — через некоторое время, отдышавшись и слегка успокоившись произнёс бывший ассистент.
Врач низко поклонившись, хотя, казалось, ниже уже некуда, начал свой рассказ.
****
Иванов, оказавшись в бараке, рассказал своим товарищам об услышанном разговоре. Мнения слушателей, как это водится, разделились. Большинство, правда к сожалению, не подавляющее, поддержало действия собратьев по несчастью и предложило поднять восстание: «Лучше умереть сражаясь, чем жить на коленях». Другие, меньшая часть, но опять же и не такая уж маленькая, наоборот возмущались необдуманностью действий товарищей: «Теперь нас совсем замордуют, и без того жизнь дерьмо, а теперь и подавно. А если поднять бунт, то поубивают всех к чёртовой бабушке…». Ну и совсем малое количество рабов молча слушали перебранку и не встревали в возникший спор.
В барак вошёл надзиратель и на достаточно приличном русском языке произнёс:
— Кто тут собрался бунт поднимать?
Невольники застыли в тех же позах в каких и находились.
— Что это у нас — немая сцена из «Ревизора» или игра «море волнуется?»…
Ответом ему была гробовая тишина.
— Ну что, раз так — выходи строится…
— А откуда вы так наш язык и культуру знаете? — поинтересовался Иванов.
— Оттуда же, откуда и ты китайский. Жил и учился в России одно время. Хватит болтать! Выходите все вон из барака….
****
— Господин. Вы пролежали без сознания очень долгое время. Не знаю уж сколько. Но благодаря Цзянпину, который тяжело раненый Вас на себе вытащил, в прямом смысле слова. Ему сильно посекло ноги, впоследствии пришлось ампутировать обе. Он, когда пришёл в себя, и перевязался как смог, истекая кровью, дотащил Вас до катера и каким-то чудом протащил Вас по трапу, а затем связался с нами. Он настоящий Герой.