Тот тяжело вздохнул, сглотнул подкатившую тошноту и начал рассказ.
— Звать меня Доброслав…
— Наш человек, — усмехнулся Волков, — А фамилия случайно к зверям отношения не имеет?
— К зверям не особо, к птицам. Дроздов моя фамилия. Дроздов Доброслав Дмитриевич, — удивлённо посмотрел на спецназовца спасённый, — А что?
— Да нет, ничего. Всё нормально, не заморачивайся. Шутит товарищ, — ответил Барсуков, слегка усмехнувшись, — Рассказывай дальше. Служил или нет, если служил, где. Чем сейчас занимаешься.
Доброслав не скрывая удивления, но без вопросов, продолжил.
— Служил. Танкист, механик-водитель, сержант. Сейчас, в принципе, ничем не занимаюсь, так по мелочи, кому что отремонтировать: генератор старенький, движок на какой-нибудь колымаге, которую «защитники правопорядка» побрезговали у людей забрать. Ну и им, конечно, когда попросят. Как сейчас, например. Только эти двое какие-то неадекватные попались. Обколотые что ли, или обкуренные. Обычно меня не трогают, мало специалистов хороших осталось…
В это время заработала радиостанция полицая.
— «Река», «Река», я «Материк», приём.
Полицай зашевелился.
— Лежи смирно! А то успокою навечно, — посоветовал ему Волков.
— «Река», «Река», я «Материк», приём, — повторила радиостанция.
Полицай снова зашевелился и подал голос:
— Это нас вызывают. Мы речной патруль, должны выходить на связь каждые сорок минут. Если не ответим, будут искать.
Барсуков протянул радиостанцию полицаю:
— Ответь, но не дай Бог…
— Да понял я, понял, — сказал ЗПРовец.
— «Река», «Река», я «Материк», приём! Малофеев, твою мать! Вы где?!
— «Материк», я «Река», на связи. Всё норм. Патрулируем верховья реки.
— Бля… Их захватили. Ищем вниз по течению! — радист от возбуждения забыл отпустить тангенту.
— Ананьев, петух грёбаный, рацию не выключил…, - упавшим голосом произнёс полицай.
Барсуков в мгновение ока оказался рядом с ЗПРовцем и, перевернув его на бок, воткнул ствол пистолета в ноздрю «защитника правопорядка», разрывая ему кожу.
— Кодовое слово. Быстро! — приказал он, взводя курок.
— «Всё норм» и указание противоположного направления, — испугано сжавшись, насколько позволяла поза, ответил пленный, — Не убивайте меня, пожалуйста…
Полицай зарыдал, штаны спереди стали мокрыми.
— Уходим! — сказал Барсуков, и обратился к пленному, — Вставай, тварь! В лодку, живо!
В это время снова заработала рация:
— «Материк», я «Пятый». Нашли труп Муданова на причале. Убит ножом в шею, профессионально…», — последовала пауза, а затем говоривший продолжил, — Где «Амур»? Сколько их ждать?!
— Идут сверху, будут через минуту. Они прочешут реку, а ты осмотрись на берегу, может что найдёшь.
— Понял, «Материк». Отбой.
— Скоро они будут здесь, — сказал Доброслав, — Можем не успеть…
— Уходим на противоположный берег в тайгу. Заводи быстрей, — приказал Барсуков.
Дроздов с Волковым кинулись к лодке. В это время полицай споткнулся и упал на землю, капитан попытался его поднять, но ЗПРовец не поднимался.
— Я ногу вывихнул или даже сломал, — проговорил он.
Капитан молча выстрелил ему в голову и побежал к товарищам.
— А где этот? — поинтересовался Дроздов.
— Он уговорил меня, чтобы я его оставил. Не смог отказать, — ответил спецназовец…
…Когда лодка ткнулась носом в берег, на реке послышался звук двигателя. Беглецы едва затащили моторку в заросли, как на воде показался небольшой катер на каких, в своё время, патрулировали Амур подразделения Внутренних войск, охранявших мосты через него.
Катер пристал к островку, который недавно покинули разведчики. Вновь заговорила рация:
— «Материк», я «Амур», обнаружен труп Малофеева. Ещё тёплый.
— Ясно. Они не могли далеко уйти, догоните их. Ваш катер мощнее их лодчонки, нагоните быстро.
— Понял. Отбой.
ЗПРовцы погрузились в катер и ринулись в погоню.
— Быстрее уходим. Думаю, они хоть и туго соображают, скоро поймут, что мы ушли не по реке и вернутся, — сказал Барсуков, — Лодку только давайте подальше от берега затащим, чтоб не сразу наткнулись.
— А если затопить? — спросил Дроздов.
— Не успеем дырок наделать, а стрелять… Выстрелы по реке далеко слышны. Да и мелко тут, — ответил капитан.
****
Когда беглецы отошли от берега на приличное расстояние, Барсуков разрешил короткий привал. На Дроздова было страшно смотреть, лицо землистого цвета, повязка на голове набухла кровью, он сам еле стоял на ногах, но держался.