Китайская народная республика, провинция Хейлунцзян. 2042 год., 8 июня. Секретная лаборатория по производству бактериологического оружия.
Профессор Ли, находясь за герметичным, пуленепробиваемым стеклом в специальном помещении своей лаборатории, следил за поведением лабораторных крыс закрытых так же в специальных боксах для подобных опытов, заражённых вирусом неделю назад. Они абсолютно ничем не отличалось от здоровых особей. Он перешёл к подопытным грызунам получивших дозу месяц назад. Все показатели были в норме. Профессор удовлетворённо почесал подбородок и двинулся дальше. Он остановился возле особей заражённых два месяца назад. Они уже сильно отличались от своих собратьев: распухшие лапки покрылись гнойничками, красные воспалённые проплешины по всем тельцам, эти крыски уже едва шевелились. Следующая остановка была возле особей заражённых семьдесят дней назад. Распухшие, обезображенные тела мало напоминавшие крыс, валялись по всему аквариуму без признаков жизни…
— Ну что ж, что и требовалось доказать. Инкубационный период до двух месяцев, а затем ураганное распространение вируса, — сказал он ассистенту следовавшему за ним по пятам и записывающим показания опытов.
— Профессор, а каков период за который вирус полностью станет нейтральным?
— До пяти лет. Всё зависит от концентрации.
— А как скоро будем переходить на более крупных животных? — поинтересовался ассистент.
— Когда закончим со всеми уже заражёнными крысами, — ответил Ли, — И надо ещё доработать антивирусный препарат, а то он ещё не совсем готов. Так что, Вы поаккуратнее с вирусами и лабораторными особями.
Китайская народная республика, провинция Хэйлунцзян. 2042 год, 8 июня, вечер. Квартира ассистента профессора Ли.
— Айго, дорогой, что случилось? На тебе лица нет, — жена ассистента профессора Ли смотрела на мужа с сочувствием.
— Всё хорошо, любимая. Всё хорошо. Иди отдыхай.
Ассистент поцеловал жену в лоб и пошёл на маленькую кухоньку их маленькой однокомнатной квартиры. Он поставил чайник на плиту и задумался.
«Сколько можно прозябать в этой глуши? В этой утлой клетке, называемой квартирой? Мы даже детей завести не можем из-за условий жизни», — Айго страдальчески скривился, — «Надо что-то делать. Надо выбираться отсюда»…
… На следующий день, девятого июня, ассистент был рассеян и мрачен. Он снимал показания с приборов, делал записи, но мысли его были далеки от работы…
— Айго, Вы что делаете? — голос профессора Ли вывел его из ступора.
Рука Айго рефлекторно отдёрнулась от запорного герметичного устройства, отделяющего лабораторию от экспериментальных боксов.
— Извините, профессор. Задумался.
— Повнимательнее, пожалуйста, — строго сказал Ли и вышел из помещения.
…Айго некоторое время посидел за документацией, затем что-то для себя решив, встал и направился в кабинет профессора. В помещении никого не было. Ассистент открыл потайной ящик стола о котором знал, являясь помощником профессора, достал ключи от сейфа в котором хранился антивирус, открыл его и забрал везь запас препарата. После чего сделал себе инъекцию, остальное сложил в кейс и вышел. Вернувшись в лабораторию, он открыл герметичное запирающее устройство, выпустил всех подопытных крыс и забрал колбы с образцами вируса. Затем вышел из лаборатории и направился домой. На проходной сидел знакомый солдат, он спокойно пропустил Айго, вежливо ему кивнув. Выйдя на улицу, ассистент бросил на землю все колбы, раздавил их каблуком и пошёл дальше. Звуки тревожной сирены застали его уже достаточно далеко от КПП.
Россия 2042 год 9 июня. Окраина города Хабаровск.
Барсуков стоял перед маленькой металлической калиткой, вделанной в высокий забор из природного камня. Забор огораживал небольшой участок земли, примерно двадцать на двадцать метров, его края с двух сторон упирались в небольшую речушку, шириной метров десять — пятнадцать. Сверху забора по периметру было установлено шесть видеокамер, две из которых находились по бокам калитки и смотрели прямо на него. Ещё одна выглядывала непосредственно из самой дверки. Что творилось за забором видно не было. На калитке большими буквами красовалась надпись: «Приречная 13», а под ней более мелким шрифтом: «Собак нет, но имеются два кота, которые хуже десяти собак каждый».
Пока капитан ознакамливался с местным колоритом, к нему подошёл прапорщик в форме пограничника.
— Прошу прощения, это Приречная 13? — поинтересовался он.
— Судя по надписи, она самая, — ответил Барсуков, указывая головой на калитку.