— Не убивайте, я не хотел… Не убивайте, я не хотел…
— Мирослав, Пересвет, займитесь им, — брезгливо поморщившись, произнёс Барсуков и направился к кузову.
На земле, немного в стороне от ЗИЛа лежали два трупа ЗПРовцев со свёрнутыми шеями.
— Как удачно всё повернулось, — усмехнулся капитан.
Рядом с кузовом уже лежали и сидели спасённые жители Ильинки и Краснореченского. Все гражданские пострадали в той или иной мере, но уж очень серьёзных травм ни у кого не было.
Бабочкин, сам раненый в руку и наскоро перетянувший рану, накладывал шину Кузьмичу на ногу. Тот лежал на спине и во всю матерился.
— Дядька, успокойся, сколько можно, от твоих слов уши вянут, — говорил ему племянник строгим голосом. А у самого улыбка от счастливого исхода дела была чуть ли не до тех самых ушей, которые, с его слов, вянут.
— Боголюб, как дела? — поинтересовался Барсуков.
— Более менее; у одного человека ключица сломана, у двоих лучезапястные суставы и, вот, у дядьки голень. Остальные отделались ушибами и растяжениями.
— Хорошо, давайте заканчивайте здесь. Гнилов ушёл, может подмогу привести. Сейчас наши подъедут, грузите всех в КАМАЗ, и надо сваливать отсюда.
— Понял, ещё пара-тройка минут…
В это время подъехал Святов со своей командой. Всех травмированных разместили в «Стреле». Извлечённого из ЗИЛа ЗПРовца связали и кинули на дно КАМАЗовского кузова, рядом с живым торговцем. Спасённые и освободители залезли следом, особо не заботясь о лежащих на полу пленных. Людей в кузов набилось как сельдей в бочке.
— В тесноте да не в обиде, — произнёс Бабочкин и похлопал по крыше кабины, — Поехали!…
****
Вопреки ожиданиям спецназовцев, Гнилов, прибыв в расположение, не стал организовывать карательную операцию и предпринимать другие какие-либо активные действия, так как понимал, что, вряд ли, на месте засады обнаружит кого-нибудь; да и прочёсывание местности, скорее всего, тоже ничего не даст. Он и сам был посечён осколками стекла после разорвавшейся рядом гранаты, и кровь текла из многочисленных порезов на лице.
«Против меня действует организованная и подготовленная группа», — думал он, обрабатывая свои раны — «Значит все их действия тщательно продуманы и подготовлены. Откуда же они могли взяться? И ведь, наверное, прав был Поликарп, предупреждая меня о конкурентах, а я не придал этому значения. Значит надо выходить на этого Дроздова, но как? Вероятнее всего, его уже нет в городе. Где же его искать?…».
Мысли метались в голове главаря ЗПРовцев с быстротою бешеных скакунов, но ничего дельного он придумать так и не смог. Слишком уж он был взбудоражен, растерян и… испуган. Взяв с собой двух особо приближённых подчинённых, Гнилов сел в единственный БТР, который держал на всякий случай, и поехал на секретную квартиру, вернее дачу, о которой никто, кроме самых близких и проверенных людей не знал. Там он и решил отсидеться и обдумать создавшееся положение.
****
Видя состояние своего шефа и уже зная об очередной крупной неудаче постигшей его, многие ЗПРовцы заволновались, в их среде пошло брожение. «Защитники правопорядка» разделились на два противоположных лагеря. Одни предлагали бросить здесь всё, организовать новую банду и уйти из города: «найдутся места и получше, во всяком случае не хуже, а самое главное, поспокойнее…и продолжать промышлять подальше от старого места», — так рассуждали они… Другие настаивали на том, что необходимо остаться и, собрав все силы в единый кулак, дать отпор неизвестным гадам, посмевшим посягнуть на них — на «хозяев жизни». Но были и третьи, которые молча побросали вещички и кое-что ещё в рюкзачки, взяли оружие и боеприпасы и тихо растворились, только их и видели.
****
Спецназовцы и люди Воронёнка вернулись на базу. Настасья Марковна приготовила шикарный ужин, хотя ей это и стоило немалых трудов — накормить сорок восемь голодных ртов не так то просто. Но она с помощью Златослава, хотя тот пока и был слаб, но вопреки её возмущениям, помогал насколько мог, справилась. Все были возбуждённо-радостные, только Зимородок недовольно бурчал, досадуя на раны и на Ярослава с Боголюбом, не разрешившим ему участвовать в операции:
— Я вон по хозяйству Настасье Марковне помогал, а это намного труднее, чем устраивать засады.