…Святов нашёл Воронёнка в здании его родного НИИ.
— Ну как дела Ведагор? — поинтересовался полковник.
— Крутимся потихоньку, что ты хочешь за полтора дня? — ответил учёный, — А быстро вы обернулись, это хорошо, нам люди нужны. Лучше сам скажи, как всё прошло.
— Хреново всё прошло, хорошо хоть все живы… Пойдём пообщаемся, где тут у тебя можно, чтобы без лишних ушей, — проговорил Святов, — Скажи только куда людей направить, дабы не бездельничали, и пойдём поговорим.
— Да тут и пообщаемся. Своих спецов отправь к Рыбкину, он на базе МЧС отряд милиции продолжает формировать, это в районе аэропорта, около одиннадцати километров отсюда… Но вы ведь на машине?
— На машине, на машине.
— Вот и хорошо, думаю, там они полезными будут. В соседней комнате Боголюб с местными беседует, остальных отправь к нему, он распределит, — ответил Воронёнок.
— Борислав, — обратился полковник к присутствующему здесь же капитану, — Давай, действуй.
— Понял, Святослав Семёнович, — ответил Барсуков и направился выполнять распоряжение командира.
Когда заместитель ушёл, Святов рассказал учёному о произошедших событиях.
— Да уж, нечего и сказать, — задумчиво проговорил Воронёнок, — Надо к Свиридову идти, Ростислав не передумал с Грачёвым сходить?
— Думаю, что нет. А Свиридов этот, и есть твой человек в торговой гильдии?
— Да. Надеюсь, он что-либо сможет выяснить. Я ему вскользь упоминал об этом, но особо не копали. Ладно, давай я тебе всё расскажу, что знаю, а потом решим что делать. Готов?
— Я превратился в одно большое ухо, — ответил Святов, — Начинай…
— Что ж, слушай…, - учёный прокашлялся, как перед длительным выступлением, и начал рассказ, -
Мы давно работали над созданием боевого вируса, который в течение короткого времени мог бы распространиться на большие территории, и в то же время был бы не особо стойким.
— То есть, вы с китайцами шли параллельными курсами…
— Можно и так сказать, — кивнул Воронёнок, — Только они шли на шаг впереди, мы знали об их разработках, но ничего конкретного. Нам, так же, было известно, что в военно-медицинской академии один выпускник тоже заинтересовался этой темой и даже писал по ней дипломную работу. Мы направили запрос и, приехал Боголюб…
— Подожди, он же приехал в отпуск к дяде. Значит это легенда?
— Нет, просто стечение обстоятельств. Кузьмич, действительно, его дядя. Но ты же сам должен понимать, афишировать эту работу никак нельзя было, — Воронёнок помолчал, — Да и сейчас нельзя… А тут такое прикрытие.
— Ладно, продолжай.
— Ну вот. Боголюб приехал, привёз несколько свежих идей и работа закипела с новой силой, и тут нате вам, получите и распишитесь…
— Эпидемия…, - проговорил Святов.
— Да, она самая. По зомбоящику успокаивали, говорили, что ничего страшного, но мы то знали истину. Сообщили администрации города, но…
— Те даже и слушать не стали.
— Вот именно… Что ты всё время меня перебиваешь? — не выдержал учёный, — Насколько мне известно, уши не умеют разговаривать, сам сказал, что ты одно большое ухо, так что слушай и не перебивай…
— Всё. Тебя я понял умолкаю, не то по шее получу и подвиг свой не совершу, — процитировал полковник фразу из старого военного фильма про лётчиков.
— Тоже мне, «Кузнечик», — улыбнулся Воронёнок, — Ладно, рассказываю дальше. Все кинулись родственников спасать. Кто домой рванул, кто звонить начал в другие города, у кого близкие там. Боголюб к дяде поехал, но Кузьмича дома не было. Как позже выяснилось, он здесь в городе находился, и недалеко от НИИ. В посёлке Бабочкин всех предупредил, но толку то; кто не поверил, кто поверил, да идти ему некуда, тем более, что Боголюб правду рассказал о действии и распространении вируса, но некоторые всё же ушли, и с тех пор о них ничего не слышно. Из всех сотрудников НИИ кроме Грачёва, Тетеревятника, ну и Бабочкина, конечно, никто не вернулся, уж не знаю причины, скорее всего, решили уйти подальше, испугались… Ну да разбираться в этом ни времени ни желания нет. Когда ребята вернулись, до последнего работали над антивирусом, тогда ещё вопрос не стоял об уходе под землю… Но как это часто бывает, в самый неподходящий момент, от всех этих переживаний и нервотрёпки, у меня прихватило сердце, и это, как раз, в момент синтеза вещества. Пока ребята возились со мной, опытный образец был безвозвратно потерян, меня с досады стукнуло ещё раз, уже конкретно. Поехали быстрей в больницу, а там Изяслав, вытащил меня, можно сказать, с того Света. Сутки провалялся в больнице, а потом сообщение, что эпидемия уже гуляет по городу. Я подскочил и ходу в НИИ, решил что мы в подвалах отсидимся, там же оборудовано всё, лаборатории ведь в них и находились. По дороге заскочил в ординаторскую, а там Изяслав и Судислав, пьют горькую, с жизнью прощаются… Предложил идти со мной, они сразу же согласились. На выходе встретили Боголюба, весь красный, потный — бежал меня предупредить. Мы — в институт, в подвалы… Какие запасы пищи и воды в НИИ были, всё позабирали. Задраились и затаились. Но сам понимаешь, много не насобирали. Две недели сидели безвылазно, голодные, без воды, потом решили: «Какого чёрта! Помирать, так на воздухе». Вышли, город пустой… Первым делом в ближайшие продуктовые магазины наведались, подсобрали еды, воды и обратно в подвалы. Так потихоньку вылазки и делали. Через два дня заболел Судислав Селезнёв, покрылся язвами, суставы опухли, температура. Чем помочь не знаем, смотрим на него, а сами тоже с жизнью прощаемся. На следующий день слёг я, не помню ничего, провалялся в бреду несколько дней, пришёл в себя, смотрю, Судислав сидит тушёнку лопает, никого вокруг.