Идём по улице, вдруг слышим, вроде как, голоса… мы и не поняли и не поверили сразу, за всё время ни одного человека, а тут… Решили, всё же, затаиться, благо ряд кустарников, оказался поблизости и какой-то киоск. Выходят на нас трое, разговаривают возбуждённо, матерятся, оружия, вроде, нет. Смотрю на них, а у одного лицо что-то знакомое; рядом Грачёв лежит, говорит:
— Так это же МЧСники, вон Рыбкин, командир экипажа МИ-26. Про них репортаж по телеку был, героические ребята.
Вышел из-за укрытия и кричит:
— Рыбкин Радомир! Это Вы?!
Мужчины остановились и сразу же разбежались в разные стороны, в руках у каждого — пистолет-ракетница. Откуда и когда вытащить успели, не ясно, не видно ж было. Пришлось выйти, говорю:
— Мы мирные люди, без оружия, хотели пообщаться.
Рыбкин отвечает:
— Говорите, только не подходить!
Вышли мы все, руки подняты, арбалет на земле оставили, рассказали им кто мы и что, куда и зачем идём. Мужчины рассмеялись, а потом Радомир говорит:
— Мы сами только что оттуда, с Тимирязева, имею ввиду. Закрыто всё, сунулись к ним в бомбоубежище — всё задраено не взломаешь, это же не гражданский объект, где всем было наплевать на правила оборудования таких помещений. Были мы в двух таких, в одном трупов много, в другом живность поселилась всякая, еле ноги унесли. Решили в полицию податься, ничего не вышло… Долбили по дверям, кругами ходили, орали, но, если там и есть кто, не открывают… А оружие можно глянуть в частях по охране мостов и тоннелей, тут недалеко, но вряд ли что будет. Проверили мы несколько воинских частей — пусто. Видимо, ушли все по приказу сверху, ещё до массовых случаев заражения и имущество всё своё позабирали.
— Это да. От нас стройбатовцы, которые центр строили, так ломанулись, только шины визжали, — подтвердил Святов.
— Решили мы всё же сходить, уже вместе с МЧСниками, — продолжил Воронёнок, — Как Радомир и говорил, шиш на постном масле… Что ж, двинулись в «Дальхимфарм», время ещё было. По дороге разговорились…
…Оказывается, экипаж вертолёта МИ-26Т, на котором летали ребята, состоит из пяти человек: командир, второй пилот, штурман, бортоператор и бортинженер. Радомир нам рассказал, что они пережили…
Мы были в полёте, — говорит, — Доставляли медикаменты, медицинскую аппаратуру и бригаду врачей в село Троицкое, что на северо-востоке от Хабаровска. Погода была та ещё — ветер, дождь, видимость почти нулевая, но метеоминимум экипажа достаточно высок, да плюс метеорадар на борту есть. А в селе больных чуть ли не половина, и что самое интересное, все нанайцы что там проживают, представляешь, все до единого, от мала до велика — больные. Тогда ещё толком никто и не знал, что за эпидемия нас постигла. На обратном пути плохо стало бортинженеру, дождь прекратился, но накрыло плотным туманом. Летим, бортинженер еле держится, суставы прямо на глазах опухать начали, а тут на тебе, хрясть, и метеорадар накрылся, вызываем Хабаровск — молчат. Еле сели в паре километров от Елабуги, маленькое село на пол пути до Хабаровска, население всего шестьсот человек было до эпидемии. Бортинженер идти не может, несли на руках. Дошли до окраинного дома, там дед во сто лет, впустил нас, сам еле ходит. Мы тоже на ногах едва стоим, попадали кто где стоял, а дед говорит:
— Сынки, стар я и болен, помирать буду, вы хоть похороните по человечески…
Пошёл лёг на кровать и затих, подумали заснул, не стали тревожить старика. Бортинженер совсем плох — жар, ноги и руки опухли, впал в беспамятство. Пытались как-то помочь, в сознание привести, но тщетно, лежит хрипит. Ладно, оставили, слабость на нас напала неимоверная, сами не раздеваясь попадали на пол и вырубились. Очнулся, бортинженер не дышит, штурман хрипит во сне, бредит. Огнебор и Светозар тоже очухались, кинулись к ребятам: бортинженер холодный, а у штурмана руки опухли, сыпь пошла по лицу. Мы его трясём — бесполезно, несёт всякую чушь, глаза не открывает, горячий, хоть прикуривай. Светозар и говорит:
— Всё, тоже отходит.
Мы на улицу выскочили, в один дом стучимся — закрыто, во второй — заперто. В третий… вошли, а там женщина и ребёнок — девочка лет восьми. Руки-ноги опухшие, мёртвые на одной кровати в обнимку лежат. Страшно стало, мы обратно к деду, а он тоже почил, но так понимаю, просто от старости — тело нормальное, не опухшее, язв нет. Подошли к штурману, а он как и бортинженер, преставился… Фильм ужасов, да и только. Пошли к вертолёту, хотели связаться с Авиационно-спасательным Центром. Ответили, но что-то как то так невнятно, помехи какие-то, голоса — кто, что непонятно ничего; просим подтверждения, связи с диспетчером, а тут вообще связь оборвалась. Что делать не знаем. Принял решение похоронить деда и женщину с ребёнком, тела ребят домой привезти. Огнебор предложил, пройтись по всем дворам: