— А Гнилов?
— Гнилов исчез. И все осложняется тем, что я, к сожалению, этого Гнилова в глаза не видел.
— Интересно… А у нас ещё остался материал из Хабаровска, или уже всех превратили в «призраков»?
— Я уточню, мой господин. Каждый день патрули кого-нибудь да приводят, и ещё осталось немного тех, кого мы забрали месяц назад, я их опрошу.
— Хорошо. И поговори с торговцами, они то уж должны этого Гнилова знать, раз он им людей поставлял.
— Да, мой господин.
— Собери мне всю информацию по этому неизвестному отряду: где базируются, количество, вооружение, короче всё, что сможешь. Опять же, торговцы могут что-либо рассказать. Думаю у них хоть какая-то информация да имеется…
— Да, мой господин.
— И ещё. Разбирайся, и как можно быстрее, что случилось в Невельском.
— Да, мой господин.
****
Святое славное звериное воинство вернулось в Хабаровск. С собой они привезли жителей Невельского и трупы трёх «призраков», так как ошмётки четвёртого, после взрыва гранаты, ударившейся прямо о пулемёт, никто собирать не стал.
Ранее, на базе у Свиридова, пострадавшим жителям посёлка была оказана медицинская помощь. Ранения, которые они получили, действительно, оказались лёгкими, и раненые чувствовали себя вполне удовлетворительно и в госпитализации не нуждались…
— Уверен, Айго будет искать своих бойцов и досконально разбираться в произошедшем, — после радостной встречи и рассказа о случившимся, — сказал Святов, обращаясь ко всем «Освободителям», как назвал их Воронёнок — Ваши предложения?
— После разгрома банды ЗПРовцев, мы уже не можем где-то тайно прятаться и пережидать, — ответил Воронёнок, — Создан отряд народной милиции, какая-никакая администрация, и самое главное, люди в нас поверили, с каждым днём появляются новые добровольцы. Как мы бросим людей на произвол судьбы? И ещё, что тоже не маловажно, изучение тел «призраков»… Это ж какой материал!… Мы, может быть, на пороге важного научного открытия!
— Никто не собирается их бросать, но… То, что ваше главное месторасположение находится в НИИ знают практически все, так как вы администрацию города устроили здесь, и различные службы тоже организовываете здесь, кроме, разве что народной милиции. Так что, если оставаться в НИИ, то необходимо создавать мощную систему обороны. Вопрос: успеем ли? И хватит ли личного состава и боеприпасов? И ещё, думаю, в любом случае надо выставить наблюдателей на всех возможных подходах к городу и на подходе к НИИ, так же организовать патрулирование. Опять же — хватит ли людей? — высказывал свои мысли полковник.
— Надо поговорить с людьми Свиридова и, если есть единомышленники, с другими торговцами. Может помогут людьми или, хотя бы, информацией поделятся…, - начал Грачёв.
— Да, кстати, а где этот Антон Николаевич, Дубинин который? — спросил Святов, — Он что-то говорил о людях ушедших из населённых пунктов и живущих в тайге.
— Я его определил на хозработы, в помощь Настасье Марковне и Кузьмичу, — ответил Воронёнок.
— А пригласи ка его сюда, — попросил полковник.
Учёный взял рацию и вызвал Кузьмича:
— Попроси зайти ко мне Дубинина.
Вскоре перед собравшимися предстал торговец.
— Здравствуй, Антон Николаевич. Как дела, как тебя люди приняли? — произнёс Святов.
— Да ничего, нормально, вроде. Чувствуется, конечно, некая настороженность и недоверие, но благодаря людям из Ильинки, а, в особенности, Настасье Марковне — всё в приличных пределах. Я же понимаю…
— Что же ты никому не рассказал о своём договоре с китайцами? — спросил Воронёнок.
— Я не собираюсь себя обелять, а тем более, оправдываться. Людей продавал, а значит работорговец…
— Ну да ладно, думаю, всё будет хорошо. Но я вот тебя для чего пригласил…, - сказал командир Святого славного звериного воинства, — Помнится, ты говорил, что в тайге люди многие живут…
— Говорил, а что?
— А как ты их искать собирался? Ходил бы и кричал: «Люди, ау!?».
— Нет, конечно. Есть человек, правда, не состоит в гильдии, но один из её членов имеет с ним дело. Этот торговец занимается шкурами, одеждой, обмундированием, различными тканями, и прочим текстилем. Так вот, он единственный, кто поставляет одежду из крапивы, льна, конопли и органической шерсти. И скажу так, практически вся эта одежда оседает в гильдии и распределяется между её членами. Но он дал честное купеческое слово, что никому никогда не расскажет у кого он берёт свой товар. А, как Вам, наверное, известно, «Купеческое слово» всегда, при любой власти служило гарантией справедливости, приверженности к купеческой касте. Честность выступает как знак цивилизованности, культурности торговца, его готовности принимать общие условия игры. А несоблюдение этого неписаного правила всегда сводилось не только к исключению купца из сообщества… Для всех он становился олицетворением ненадёжности, неблагородства, безбожности в условиях каждодневной договорённости…