— Всё ясно, хватит, — произнёс Святов.
— И ты хотел через него выйти на этого поставщика? А с чего ты взял, что тот товарищ связан с теми, кто покинул насиженные места? — поинтересовался Воронёнок, — Хотя… если помыслить логически, то… одежда из крапивы, конопли, льна… Да, скорее всего, так и есть. И ты думаешь, он бы тебе рассказал как выйти на этого человека? Сам же сказал, что он дал купеческое слово…
— Он мне кое-чем обязан. Тем более, я не собираюсь предавать его. Информация нужна только для личного пользования.
— Что-то ты темнишь, Антон Николаевич, — недоверчиво проговорил Святов.
— Ничего не темню. Я помог ему стать членом гильдии, у него не хватало, так скажем, вступительного взноса в уставной капитал Торговой гильдии. Я замолвил словечко и помог материально.
— Понятно… Антон Николаевич, нам, просто позарез, необходимо встретиться с этим человеком. Вопрос жизни и смерти, и это не просто слова, не аллегория.
— Встретиться то можно, но вот будет ли он откровенничать…
— Ты его убеди. Ведь он тебе должен. Нам тоже надо для личного пользования и предавать мы никого не собираемся. Может даже, наоборот, сумеем помочь.
— Надо подумать.
— Думай, Антон Николаевич, думай. Только быстрее, времени в обрез.
— Да что ж за спешка такая, можете объяснить? — поинтересовался Дубинин.
Святов оглядел всех присутствующих. И прочитав одобрение на лицах собравшихся, решился.
— Ладно, слушай, только об этом пока никому ни гугу. Даже Настасье Марковне и Кузьмичу…
…Выслушав Святова, Дубинин надолго задумался, его никто не торопил, все понимали важность и ответственность момента. Наконец торговец, приняв решение тряхнул головой и произнёс:
— Хорошо, я постараюсь вам помочь. Но, во-первых, мне необходимо узнать что случилось с моими людьми, которые не были в том караване, который вы разгромили. Во-вторых, если они решили покинуть меня, за что я осудить их не могу, мне нужны будут машина и сопровождение, так как ехать хоть и недалеко, село Таёжное, всего шестьдесят километров на северо-восток от Хабаровска, но небезопасно. И третье — я не гарантирую вам ничего, разговаривать с ним будете сами. Значит должен быть человек наделённый полномочиями говорить от лица всех вас…
— Ну что, Святослав Семёнович, скажешь? — спросил Воронёнок, — Придётся, видимо, тебе самому ехать на переговоры.
— Да, так и сделаем. Возьму с собой «Волка» и «Лиса».
— Командир, давай поговорим ещё с Сергеем Свиридовичем и Афанасием Никитовичем? Может пикап с пулемётом дадут. Мы на «Стреле» и прикрытие, ребята Свиридова, чтоб КАМАЗ не гонять, — предложил Барсуков.
— Сергей Свиридович, это — Свиридов, что недалеко от Казакевичево базируется? — поинтересовался Дубинин.
— Да, он самый. А что? — ответил Святов.
— Да нет, ничего. Знаю я его, отличный мужик, а вы его откуда…. - начал торговец.
— Тоже, как-то помогли ему. Случайно, в общем то получилось.
— Тогда завтра же поедем сначала к нему, поговорим, а затем ко мне.
****
Сяолун развил бурную деятельность, выполняя распоряжения своего господина. Он отправил разведчиков, из наиболее приближённых людей, в окрестности Невельского для уточнения информации о произошедшем там, и в Хабаровск для выяснения обстоятельств разгрома банды «защитников правопорядка". Он так же опросил двух оставшихся из ранее доставленных ЗПРовцев, о событиях способствующих разгрому их отряда и внешности Гнилова. Но те, видимо, от испуга и неизвестности, ничего внятного рассказать не смогли. Он только и понял, что их командир был рослый, крепкого телосложения мужчина около сорока лет или чуть больше, ходил постоянно в «горке» без знаков различия. Эти невнятные сбивчивые рассказы зародили в нём тень подозрения, что К-472 и есть Гнилов, но в процессе деятельности, ему попадались несколько человек подходящих под это описание, и поэтому сто процентной уверенности в своей догадке помощник Айго не имел. А о разгроме базы, они вообще ничего не могли сказать, так как сбежали ещё до этого. Тогда Сяолун решил опросить торговцев, которые снабжали его живым товаром, благо на следующий день планировалась передача рабов.