В это время в комнату, постучавшись, вошёл Дубинин.
— Мои едут, уже на подъезде к городу.
— Хорошо. Вокруг тихо?
— Вроде, да.
Святов по радиостанции вышел на патрули и выставленных наблюдателей, запрашивая обстановку. Все доложили, что вокруг всё спокойно.
— Ладно. Антон Николаевич, вон бери ребят, — полковник указал на Сомова и Дроздова, — И езжай встречать своих. Только аккуратно. Внимательно смотрите по сторонам, головой вертеть на триста шестьдесят градусов. Поняли?
— Так точно! — ответил Дроздов.
— Ясно, — подтвердил Сомов.
— Борислав, отведи этого субъекта в комнату предварительного заключения, пусть посидит. Потом решим, что с ним делать. И усильте наблюдение за Речным вокзалом и подходами к нему. Всякую активность прекратить. Переходим в режим «а может, тут нет никого».
— Добро, Святослав Семёнович, сделаем, — кивнул капитан.
****
Сяолун размышлял: «Почему Дубинин назначил встречу своим людям в районе Речного вокзала? Что это? Просто место, которое, в принципе, должно быть известно каждому, или там что-то находится? Например, его вторая база или что-либо наподобие? Какой-нибудь перевалочный пункт… Неплохо бы разузнать. И где эти бездельники, которых я отправил в Хабаровск? Жаль что УКВ бьёт не более тридцати километров, не докричишься. А КВ станции требуют для связи разворота антенны, не будешь же таскать с собой пятьдесят метров медного провода… Давно надо было, всё же, сделать несколько постоянных пунктов, где можно хранить КВ радиостанции и ещё какую-либо полезную мелочь разведчикам. Но Айго был против, всё переживает, что найдёт кто-нибудь и украдёт или засаду сделает. Здравый смысл, конечно, в этом есть, но нельзя же так перестраховываться. Не поймёшь его, то на всякую дребедень средств не жалеет, то на самое необходимое не даёт. А может, всё-таки, его того-этого?… Нет-нет, нельзя…. Ладно, вернёмся к нашим баранам, во всех смыслах. Где они эти два «барана»? Почему до сих пор нет известий из Хабаровска? И почему всё же Дубинин назначил встречу своим людям возле Речного вокзала? Возвращаться к себе он не будет, это — факт. Неужели, всё-таки место под новую базу готовит? Подожди, подожди… А, может, и не под новую? И не под свою? Ведь, до сих пор, неизвестно где базируется этот «летучий» отряд спецназа, что разгромил Гнилова и торговцев… Вдруг они там и находятся? И Ахмед этот говорил, что Дубинин приезжал с какими-то неизвестными людьми, да я и сам их видел, только посчитал за его охраннников… Не до размышлений тогда было»…
Сяолуна прошиб холодный пот от такого предположения.
«И где же эти Хабаровские лазутчики?… И что творится с К-472, а возможно и с другими «призраками»? Что же делать?»…
****
Святов вызвал Медведева.
— Ну что, Мирослав, как дела с оборудованием оборонительных рубежей?
— Потихоньку двигаются. Установили минные поля, сигнальные ракеты, ложные проходы, якобы к зданию, а, на самом деле, ведущие в тупик, разместили на этих путях пулемётные гнёзда и различные ловушки… Но ещё много чего необходимо соорудить… Ребята из местных хорошо помогают.
— Понятно. Скажи, видно все эти ваши окопы, гнёзда и прочую фортификацию?
— Да нет. Вблизи, конечно, заметно, а на расстоянии — не видно. Да и замаскировали всё под завалы, разбитые здания и прочее. Тут же настоящая война в городе за раздел территории среди банд была, пока эти ЗПРовцы власть не захватили. Ребята местные рассказывали. Так что, хлама всякого хватает… Да ещё и в первые дни эпидемии, да и потом позже, вандалы постарались. Если коротко — всё замаскировано под местный колорит, — усмехнулся Медведев.
— Хорошо. Но пока, до особого распоряжения, все работы прекратить.
— Уже сделано. Борислав передал Ваш приказ.
— Молодцы. Но пойдём, всё же, прогуляемся. Должен же я, как командир, хоть иногда, проверять как выполняются мои распоряжения.
Инженер улыбнулся:
— Конечно, товарищ полковник. Просто обязаны.
Все уже давно стали, практически, семьёй и понимали друг друга с полуслова. И желание Святова проверить выполнение его распоряжений, было явно не от недоверия к словам Медведева. Командир прекрасно знал, что всё сделано на совесть и в срок.
****
Второй лазутчик Сяолуна и не собирался шпионить в его пользу. Он происходил из народа тадзцы…
В середине 19 века в российском Приморье появились в большом количестве группы китайских мужчин-промысловиков. В основном, это были артели до десяти человек, выходцы из северного Китая, говорившие на пекинском диалекте. Они жили по нескольку месяцев в посёлках дружелюбных нанайцев, удэге, орочей и ульчей. Многие из них сходились с местными девушками, те рожали детей, а некоторые промысловики, так даже оставались жить навсегда, оценив простые нравы и приветливость жителей уссурийской тайги и низовьев Амура. В сёлах, где китайцев было особенно много, во второй половине девятнадцатого века для детей от смешанных браков, говоривших по китайски появилось название тадзцы, что в переводе примерно означает «смешанная кровь». Знание китайского языка было само собой разумеющимся, многие, даже говорили только на нём. При советской власти, во многих поселениях тадцзов стали строить школы в которые пошли учиться дети и учить русский язык, начали организовываться колхозы. И пошло- поехало… Вот к этому народу и относился лазутчик, посланный помощником Айго в Хабаровск.