«Если этот дохлый эльф всех ловит, то она должна быть здесь. А раз ее нет, то она убежала».
Довольный своими выводами, он посмотрел в сторону второго заключенного. Из угла тот так и не вылез. Молодой маг попытался оценить, как долго его «сосед» здесь находится, но это не вышло. А еще ему катастрофически не хватало информации.
— Эй, — позвал он его. — Я Эдвин, а тебя как зовут?
Заключенный промолчал.
— Слушай, я не из твоего воображения. Мне надо знать, что тут происходит…
— Узнааааееешь, — злобно прошипел маг из своего угла. — Очень скоро узнаааеееешь.
«Бесполезно», — вздохнул Эдвин, и прекратил попытки. Можно было покричать, только смысла в этом не было никакого. До соседа не докричаться, он уже давно разумом не здесь. А звать на помощь? Эдвин хохотнул вслух. Кого звать?
Голова все еще болела, как и шея, и он сам не заметил как провалился в кратковременный сон. Во всяком случае за небольшими окошками все еще была ночь, и судя по своему состоянию, он подозревал, что эта все та же ночь. А не он сутки пролежал в камере.
— Ну что, сосед, не созрел поговорить? — уточнил он негромко у груды тряпья, в которую опять зарылся маг.
«В принципе, ночи сейчас достаточно теплые», — прикинул Эдвин. — «Сооружать такое мне не придется».
Про осень и зиму задумываться было рано. Не бывает тюрьмы, из которой нельзя сбежать. Во всяком случае из всех тюрем империи хоть раз, да убегали. Иногда очень недалеко, всего на несколько шагов от входа, но это считается за побег.
Он принялся проводить инвентаризацию всего своего имущества. Куртка, майка под ней, штаны, сапоги, исподнее… в сапоге удачно осталась небольшая ложка.
«Это успех», — посчитал Эдвин. — «Ведь я этой ложкой смогу… а что я ей смогу?».
— Мужик, а чем тут кормят? — спросил он у груды тряпья, и опять не дождался ответа.
«Чем-то точно должны кормить».
Карманы куртки и штанов оказались пусты, хотя он точно помнил, что в них всегда лежало множество полезных мелочей. Значит его обыскивали, а ложка… не нашли? Или побрезговали лазить в сапоги? Странно. Эдвин устроился на своей куртке и опять попробовал поспать. Следующее его пробуждение произошло уже против его воли. Негромко заскрипела дверь, после чего его сосед отчаянно заскулил. Две фигуры в темной одежде, капюшонах и перчатках подошли к двери камеры мужчины.
— Его! Он тут! Возьмите его!
Дверь камеры открылась, после чего мужчину вывели. Он продолжал бессвязно кричать, Эдвин же старательно рассматривал тюремщиков, и не мог понять кто это. Фигуры были полностью укутаны в несколько слоев одежды. Ни частички кожи, на единого пятнышка лица нельзя было рассмотреть.
«Ладно, посмотрим позже», — философски решил он. — «За мной они тоже придут рано или поздно, а там и рассмотреть успею». А еще через час они же привели Адель.
Девушку бросили в соседнюю с молодым магом клетку, которая также была рассчитана на огромное количество человек.
— Адель, — бросился он к боковой решетке, которая разделяла их камеры. — Ты в порядке?
Девушка не ответила.
«Тоже на встрече с эльфом побывала», — понял Эдвин.
Ничего кроме ожидания не оставалось. Он пробовал считать время, но это оказалось чрезвычайно скучным занятием. Он ходил по камере, стараясь не наступать на кости. Затем занялся небольшой импровизированной уборкой, и в течение получаса пинками сгреб все кости поближе к боковой решетке, той самый, что граничила с камерой девушки. Он помнил, как ловко она открывает замки (не очень ловко, но как минимум умеет), и решил ей предоставить побольше материалов для отмычек.
В то время как он занимался уборкой, вернулся и сосед. Вернее, его вернули. Тот тоже был без сознания, двое тюремщиков сбросили его на пол камеры, закрыли за ним дверь и ушли. Наступила полная тишина. Эдвин перенес куртку в угол к камере девушки, и принялся ждать, пока она придет в себя. Адель жива, это уже хорошо. Пусть, она не сможет передать исследователям информацию об опасности, но рядом с ними есть боевые маги. Те точно догадаются, что раз молодые люди не вернулись, то город не слишком безопасен.
— И давно ты смотришь на меня? — проснулась девушка и болезненно поморщилась.
— С тех пор, как принесли, — усмехнулся Эдвин. — Насколько успешным оказался твой забег? Сумела пробежать еще хоть квартал?
— Почти два, — ответила девушка. — Пушок убежал. Вряд ли его будут ловить живым, но думаю, он считается животным, а их не трогают. Граф говорил, что в городе полно мелкой живности.