Репортёр, который делал обзор по франкфуртской бирже, комментировал завершение торгов настолько же поверхностно, насколько и прозорливо:
– И хотя нефти на рынке, несмотря на сокращение саудовского экспорта, не убыло, однако подпитка от резервов, естественно, не может быть долгосрочным решением. Если мы и впрямь перешагнули максимум добычи нефти – а признаки этого множатся, – то ясно, что баррель, взятый из резервных запасов, снова восполнить уже не удастся. Биржа это чувствует. Другими словами, обратный отсчёт времени пошёл. Переход на другие источники энергии предстоит завершить до того, как иссякнут резервы. Перспективы этой задачи оценит биржа. Это и определит, куда двигаться экономике.
Главная послерождественская новость: саудовский король, который – якобы по состоянию здоровья – пребывал в загородной резиденции близ Ниццы, был там убит.
Конгресс США издал срочное распоряжение снять статус заповедника с «Arctic National Wildlife Refuge» на Аляске. Распоряжение вступило в силу немедленно и разрешило приступить к бурению для вскрытия находящегося под заповедником нефтяного поля.
Опросы показали, что большинство американцев одобряют эту меру. Покрытие потребности в энергии, считали они, было важнее защиты природы и окружающей среды.
То, что тамошнее поле способно покрыть потребность США всего лишь на шесть месяцев, было неизвестно почти никому из опрошенных.
Нефтяные концерны наживутся, как никогда, сообщала «Financial Times» со ссылкой на инсайдерскую информацию. Поскольку нефть, которую они продают теперь, была закуплена ими ещё до беспорядков в Саудовской Аравии, то есть много дешевле, рентабельность не имеет примеров в истории.
Руководители концернов опровергали это утверждение, хотя биржевые котировки их акций росли.
Одновременно росла и цена на бензин. Если поначалу, после отмены налога на нефть, она стабилизировалась на уровне в среднем 2,1 евро за литр, то с началом года она опять неудержимо поползла к прежним высоким отметкам.
Берлинская «Die Tageszeitung» пыталась утверждать, что эта стратегия есть результат договорённости концернов. Но никто даже не комментировал это.
Между американскими фирмами, которые имели отношение к открытию месторождений нефти на Каспийском море, и русским правительством дошло до спора. Американцы пренебрегают государственными обязательствами, жаловался представитель российского министерства энергетики. Противная сторона оспаривала это; дескать, они строго придерживаются договорных соглашений. Русский президент упомянул об этом инциденте в телевизионном обращении и предостерёг от эскалации. Если кто-то думает, что в силу своих капиталов может не считаться с авторитетом государства, это у него не пройдет.
Глава 41
Вечером в церкви, когда Маркус двигал губами, пытаясь делать вид, что поёт вместе со всеми, он всё ещё не знал, что ему думать про сегодняшнюю находку.
Первым импульсом было позвать Брюса и показать ему перекушенный кабель. Сенсация! Саботаж! Вредительство! Но не успел он набрать воздуха в лёгкие, как возник второй, более сильный импульс, который сказал ему: «осторожно!» Возникло внезапное, жуткое подозрение, что он прикоснулся к вещам, с которыми лучше бы вообще не входить в контакт.
Откуда взялось это чувство? Он стоял неподвижно, держа в руке конец кабеля, а в его сознании брезжило то, что чутьём он постиг мгновенно: телефонный кабель посёлка перерезал человек, который точно знал, где он проложен. Не схожим ли образом выведены из строя ближайшие мачты мобильной связи?
Кто это мог быть? И из каких соображений? Маркус не знал, но у него было предчувствие, что ответы на эти вопросы ему не понравятся.
И он не окликнул Брюса. Заметил место, снова поднялся по склону наверх, и они продолжили патрульный обход.
И где-то вдали он услышал вой – волчий, в этом он был совершенно уверен.
Вечером Маркус выждал, когда Таггард уйдет спать, и потом ещё час пролежал в темноте. В окно светила луна, прямо на шварцвальдские часы с кукушкой, про которые Таггард говорил, что купил их потому, что они работают не на батарейках, а на гирьках.
Похрапывание, доносившееся из-за двери спальни, свидетельствовало о глубоком, крепком сне. Маркус откинул одеяло, влез в брюки и обулся, снял с крючка свою зимнюю куртку и осторожно прокрался в гараж.
Было холодно, огонь в котле еле теплился. Маркус пробрался к своей машине, на ощупь она была как лёд. Когда он открыл дверцу, внутреннее освещение загорелось совсем слабо. «Аккумулятор сел», – подумал он. Но для радио и не требовалось так уж много тока.
Только вот радио в машине больше не было.
Маркус уставился на пустой прямоугольник на приборной панели. Нет, это ему только снится, разве не так? Провода торчали наружу. Он всё ощупал, потрогал держатели и счёл, что для сна это было слишком реально.
Надо срочно бежать отсюда. Каким бы ни было его будущее, оно состоится не в Bare Hands Creek.
– Кто-то вытащил радио из моей машины, – сообщил Маркус наутро за завтраком.
Таггард поднял глаза.
– А, да. Я забыл вам сказать. Несколько дней назад Джеймс опять охотился за радиоприёмниками.
– Джеймс? – Маркус не сразу сообразил. – А, Хайнберг.
– Да. Он постоянно надстраивает усилитель своего устройства, и для этого ему нужны запчасти. – Таггард пожал плечами. – Честно признаться, я не разбираюсь в электронике. Но недавно он принял новости чуть ли не из Азии, вам это не бросилось в глаза? В последнее воскресенье, когда преподобный рассказывал о голоде в Малайзии и на Филиппинах?
Маркус глотнул кофе. Таггард уже начал смешивать настоящий жареный кофе из своих запасов со здешним, самодельным кофе из злаков; вкус его требовал некоторого привыкания.
– Таким образом, он держит в деревне монополию на информацию, вы не находите? Хайнберг, я имею в виду. У нас нет ни телефона, ни телевизора – а теперь и радио больше нет…
Таггард потёр усталые глаза.
– Да. Ну и что?
– Может быть, мы знаем не всё о том, что происходит во внешнем мире? – Вообще-то он хотел его спросить, не вызван ли глушилкой тот белый шум, который ещё показывает телевизор. Но у него язык не повернулся задать этот вопрос.
– Этого нам всё равно не узнать. Оно и раньше было так же. Кто-то выбирал для нас новости: какие показывать, какие нет.
– Однако правительство и СМИ были не в одних и тех же руках.
Таггард откинулся на спинку стула.
– Маркус, я большую часть жизни провёл – или, лучше сказать, потерял – занимаясь информацией. Все представители секретных служб так или иначе являются информационными фриками, всегда ими были. Это заразно. Мол, информация – важнейшее сырьё, самое острое оружие, решающее всё, бла-бла-бла. Чистейшая болтовня. Я в это верил, а теперь я устал, Маркус. Я узнал о мире больше, чем хотел знать. С меня довольно. Не хочу вдаваться в детали, как там всё идёт к чертям. Я мог бы обойтись и без тех роковых известий, которыми нас пичкает преподобный.
Маркус смотрел в свою чашку.
– Понятно, – сказал он. Другими словами, на Таггарда ему рассчитывать не приходилось.
– Тебе надо явиться к преподобному, – сказал ему Джек несколько дней спустя.
Маркус только что управился с коровами.
– Зачем?
– Уж это он сам тебе скажет. Вот, приведи себя чуть-чуть в порядок, – он протянул ему расчёску. – Можешь тут помыться; горячая вода у меня есть.
Что от него понадобилось преподобному? Наверняка дело в слухах, касающихся его и Ребекки. При том что в последнее время ему удачно удавалось избегать её.
Он с боязнью приблизился к неприметному дому за церковью с садом, оцепеневшим в снегу. Жена священника, как он слышал, умерла давно – от тропической лихорадки во время миссионерской поездки в Юго-Восточную Азию. С тех пор он живёт здесь один, со своей дочерью.