– А мы его найдём?
Блок небрежно махнул рукой.
– Абсолютно точно.
Сразу после новостей началась специальная передача, круглый стол под названием «Конец нефти?» На заднем плане студии красовалось фото горящего нефтяного порта Рас-Тануры. Начиная с момента взрыва, это фото показывали вместо опознавательного логотипа во всех новостных передачах, когда зачитывали сообщения на эту тему.
– Прежде чем мы начнём обсуждение, я должен заявить, что вопрос поставлен совершенно неправильно, – взволнованно сказал один из экспертов. – Что произошло? Вышел из строя порт. Самый большой в мире, согласен, более пяти процентов всей мировой потребности в нефти пока что вывозилось танкерами из Рас-Тануры, это мы твёрдо усвоили в последние дни, – но ведь это всего лишь порт. С самой нефтью ничего не случилось. Она заливается теперь не в танкеры, а в местные нефтехранилища, только и всего.
Ведущий во время этого высказывания важно кивал.
– Но вы согласны, – спросил он, – что этот инцидент показывает, как уязвима мировая экономика, и заставляет нас осознать, что нефтяные резервы конечны. Или вы это видите иначе?
– Вы тут смешиваете две разные вещи. Несчастный случай показывает уязвимость мировой экономики – да. Естественно. Но до конца нефти нам ещё далеко. Мы использовали, может быть, половину имеющейся нефти, и я сознательно сказал «может быть».
Второй эксперт, бородатый, крайне озабоченного вида мужчина, поучающе поднял палец.
– Вторую половину мы израсходуем быстрее, чем израсходовали первую. Подумайте об Индии, подумайте о Китае – две проснувшиеся индустриальные нации, у которых потребность в нефти нарастает с каждым днём. Дальнейший рост цен на нефть неотвратим. – Он говорил монотонно, будто угнетённый тяготами мира. – К тому же запасы не столь уж верны, как все хотели бы думать. Вспомните о «Shell». В январе 2004-го концерну пришлось на 3,9 миллиардов баррелей понизить резервы, которые значились на балансе ещё в конце 2002 года. А это составило двадцать процентов всех нефтяных резервов предприятия, которые считались гарантированными. И лишь вопрос времени, когда и остальные концерны будут вынуждены пойти на такие же заявления.
Третий эксперт, на котором был самый дорогой из всех участников костюм и угловатые дизайнерские очки, слушал всё это со снисходительной улыбкой, и тут ведущий движением руки передал слово ему.
– Пересмотр запасов, о котором вы упомянули, есть следствие глубоководных исследований и касается резервов, которые по ряду причин действительно трудно поддаются оценке. Но, – продолжил он и выпрямился, – вы тоже заблуждаетесь. Мы провели последовательный анализ полей, который показывает ясную тенденцию, что в течение ближайших пяти-шести лет мы получим доселе невиданную прибавку производственных ёмкостей; на двадцать процентов, если не больше. – На экране возникли его имя и звание: он возглавлял World Energy Research Institute.
– Последовательный анализ полей? – возразил бородатый. – И как же вы его проделали? ОПЕК уже больше двадцати лет не публикует никаких данных по отдельным нефтяным полям. В Саудовской Аравии эта информация считается государственной тайной.
Это нисколько не смутило мужчину в дорогом костюме.
– Прогнозы, естественно, в принципе сопряжены с неопределённостью. Однако в нефтяном деле самые большие неопределённости таятся не под землёй, а на земле. Политическая нестабильность, конфликты, терроризм – или просто запоздалые решения. Нефтяное дело функционирует длительными периодами. Сегодня невозможно принять решение о строительстве нефтеперерабатывающего завода, а завтра уже иметь его.
– Вы говорите полный вздор! – воскликнул бородатый. – Мы потребляем по двадцать пять миллиардов баррелей нефти в год, тенденция растущая, а находим всего лишь семь миллиардов баррелей в год, тенденция падающая. И вспомните о Мексике. В начале 2005 года правительство объявило, что поле «Кантарель», самое крупное в стране и второе по величине в мире, больше не может давать такую производительность, какая ожидалась. Теперь приходится закачивать туда азот, чтобы снова вывести производительность на желаемый уровень…
– Это совершенно нормальный технический процесс. Пластовое давление на любом поле со временем падает. Такими мерами его снова повышают, всё очень просто.
На миг показалось, что бородатый сейчас схватит мужчину в дорогом костюме за горло.
– Вам прекрасно известно, что такими мерами можно поддерживать производительность на постоянном уровне лишь некоторое время, а когда они становятся недостаточны – а когда это случится, вы не знаете, – то всё, резкий обвал вниз. Вместо того чтобы естественным ходом, постепенно, а главное, предсказуемо свести добычу на нет.
– Вы впадаете в ту же ошибку, что и все пророки гибели, а именно: вы берёте в расчёт лишь нынешние технологии. Но ведь постоянно разрабатываются новые методы, технический прогресс делает возможным…
– Вы намекаете на метод Блока, что ли?
– Пусть он имел плохую прессу, но результаты он давал.
– С тем изъяном, что никто не знает, как они были достигнуты…
Ведущий, который временами терял нить диспута и сидел с остекленелым взглядом, поднял табличку с названием канала, как судья поднимает желтую карточку.
– Я хотел бы вернуть вас к поводу сегодняшнего разговора, к аварии в порту Рас-Танура. Что она означает?
Эксперт, который брал слово в самом начале, заявил без промедления:
– Что количество нефти, находящейся в распоряжении потребителей, сократится на пять процентов и будет оставаться на этом уровне до тех пор, пока порт не отремонтируют. И больше ничего не означает.
– Сокращение поступления нефти на пять процентов, – вставил бородатый, сверкая глазами, – в 1973 году вызвало первый нефтяной кризис.
Первый эксперт отмахнулся:
– Да, но с тех пор, наученные горьким опытом, все обзавелись стратегическим резервом нефти. Как раз его-то правительства теперь и пустят в ход, чтобы пережить время ремонта.
– Итак, причин для беспокойства нет? – спросил ведущий.
– Нет. Тем более что хранилище в Роттердаме, самом крупном европейском порту, в это время года всегда заполнено до краёв, поскольку зима на носу и потребность в мазуте вырастает.
– Должны ли мы рассчитывать на повышение цены?
Эксперт свирепо кивнул.
– В этом я уверен. Концерны, как всегда, воспользуются ситуацией. Однако объективно повышение ничем не оправдано, или, если оправдано, то лишь в минимальной степени.
Ведущий повернулся к камере с примирительной улыбкой и сказал:
– На этом, дорогие зрители, мы заканчиваем нашу передачу. Её итогом, я надеюсь, явился вывод: сохраняйте спокойствие. – Он посмотрел в свои бумажки. – А сейчас мы переключаемся на наших репортёров Бербель Мюллер и Торстена Ребуса, которые расскажут нам об открытии автомобильной выставки в Пекине. – Он на мгновение замолк, сообразив, что он тут сейчас сказал, и затем продолжил: – Ну, это как раз в тему. Наслаждайтесь.
Пошли титры. На заднем плане в студии ещё были видны дружно смеющиеся участники передачи, потом картинка сменилась.
Самая важная новость дня осталась неоценённой в её значении и потому даже не появилась в большинстве газет. А там, где появилась, занимала лишь побочную колонку в разделе экономики.
Международное энергетическое агентство IEA сообщает о разрешении на использование стратегических резервов.
Париж. Исполнительный директор IEA Клод Мандель обнародовал заявление о том, что 26 государств, членов IEA, отреагировали совместной акцией на перебои в снабжении нефтью с Ближнего Востока, вызванные разрушением порта Рас-Танура. Разрушения, явившиеся следствием взрыва, обусловливают серьёзный перерыв в обеспечении нефтью согласно Уставу IEA. Страны IEA, как и Комиссия Евросоюза, рекомендуют без ограничений поставлять на рынки для стартового периода в 10 дней эквивалент двух миллионов баррелей сырой нефти в день.