— Правда? Уф! — облегчённо выдохнул он. — А то я боялся, что действительно похож на клоуна, обрядившегося мафиози.
Я рассмеялась — как совпали наши мысли.
— Идём, Клайд. Нельзя заставлять себя ждать. Мы с тобой не того полёта птицы.
— Да, Бонни. Покажем, как умеют веселиться настоящие крутые парни.
Боясь поскользнуться на натёртых до блеска полах лобби отеля, я держала Стивена под руку. Когда зазвонил мой телефон, нам пришлось остановиться. Это снова была Ким.
В течение дня я несколько раз с ней разговаривала. Помимо обязательного подбадривания, Ким давала подробные отчёты о том, чем занимаются дети. Как и я, подруга понимала, что для меня это своего рода успокаивающая терапия.
Сейчас они пекли печенье. Эбби жаловалась на мальчиков. "Мисяють и такають", — кричала она в трубку. Я хихикала и шепотом передавала наш разговор Стиву.
— Они пекут печенье. Мальчики мешают и толкаются.
Обняв меня за плечи, он наклонился к телефону:
— Пуговица, скажи парням, чтобы оставили и мне парочку.
— Да оставим, не волнуйся. В нас всё и не влезет. — Это был Макс.
Пока я говорила с сыном, Стивен, глядя в лицо, ловил мои эмоции. Он смеялся, когда смеялась я, кивал, когда я просила детей вести себя хорошо; вместе со мной он пожелал им спокойной ночи…
Маленькая пожилая леди, облачённая в нечто, напоминающее торчащий во все стороны гагачий пух, метнулась откуда-то сбоку.
— Молодые люди!
У неё были ярко накрашенные губы и жирно подведенные выцветшие глаза. Артритной лапкой она придерживала на себе мохнатый ужас, на поверку оказавшийся накидкой, скрывавшей ярко-красное блестящее платье. Пальцы с алыми ноготками, были усыпаны кольцами.
— Извините, дорогие мои, но я не могла к вам не подойти. — Мы со Стивом удивлённо переглянулись. — Вы такая красивая пара! Так смотритесь вместе! Я даже прослезилась. — В доказательство своих слов она помахала перед нами маленьким кружевным платочком. — Мы с моим Беннетом недавно отметили золотую свадьбу, и я искренне желаю вам такого же счастья.
Фарс какой-то! Я растерянно взглянула на Стивена. К моему удивлению, он не смутился.
Вежливо поклонившись, Стив вплотную пододвинул меня к себе.
— Большое спасибо, мадам. Нам с женой очень приятно.
У меня отвисла челюсть.
Старушка ещё раз пробормотала извинения и, не сводя с нас обожающего взгляда, начала пятиться вглубь отеля.
— Стив, что за фокусы? — сердито зашипела я, когда она уже точно не могла нас услышать.
— Да ладно тебе! Смешная бабулька, — хохотнул он. — Представь, как она сконфузится, когда узнает что ошиблась. Ещё кондрашка хватит — и прощай бал. Вместо этого будем до утра с полицией разбираться.
Я прыснула и начала выворачиваться из его объятий. Стивен нехотя ослабил хватку.
— Идём, жёнушка.
Его смех на этой фразе звучал не так беспечно, как вначале.
Надо было что-то сказать, как-то отшутиться, но, оказавшись на улице, Стивен развил бурную деятельность по усаживанию меня в такси. Сам же, забравшись внутрь, сразу прилип к окну, и необходимость в разговоре отпала.
Мы ехали по залитому огнями вечернему городу.
Приближалось Рождество. Улицы, деревья, витрины магазинов, рекламные щиты — всё кричало о празднике. Украшенные яркими огнями, мигающими гирляндами, фигурками Санты и ветками остролиста, они создавали в городе поистине волшебную атмосферу.
Я любила Рождество. Всегда любила, и буду любить, хотя, неоднозначность двух диаметрально противоположных событий, случившихся в этот период в моей жизни, кого угодно могла отвратить от праздника. В один день потерять мужа и обрести дочь — что это, как ни насмешка судьбы?
Когда я вернулась домой после больницы, все украшения в доме, которые мы любовно развешивали с Максом и Майклом, а также рождественская ель, были убраны чьими-то заботливыми руками. Но, к сожалению, этот кто-то постеснялся зайти в нашу спальню.
Оказавшись там, я принялась срывать развешенные по стенам гирлянды, с мясом выдирая кнопки, с помощью которых они крепились. Я плакала, когда несла комок этих ни в чём неповинных проводов и лампочек к мусорному баку, и клятвенно пообещала себе, что больше никакого Рождества в моём доме не будет. Но уже концу года я поняла, что не имею права лишать детей праздника. Как и Эбби — дня рождения.
Утром, в первую годовщину смерти Майкла мы с Максом, Марти и папой съездили на кладбище. Потом заехали к тёте Талуле. К обеду вернулись домой, где с Эбби оставалась Ким. Ближе к вечеру к нам пришли друзья, чтобы отметить её первый день рождения. Думаю, это был единственно возможный компромисс.